В театральном Петербурге обозначилась проблема. Мода на молодых режиссеров приобрела угрожающие масштабы. Возраст стал главным критерием для приглашения на постановку в серьезный стационар. Конкретно в Театре им. Ленсовета, который год назад возглавил Юрий Бутусов, «Лес» — третья за текущий сезон премьера от начинающего постановщика, которую трудно назвать театральным событием. Его создателя, 27-летнего Кирилла Вытоптова, выписали из Москвы. И он приехал с идеей, будто лес — это те эмоциональные дебри, в которых легко заплутать всякому человеку. Островский, который описывал помещицу, которая прошла земную жизнь до половины и тут влюбилась в юнца, разумеется, тоже имел в виду эти дебри, и лес у него — в том числе и метафора. Но режиссер Вытоптов решил всех героев облагодетельствовать и вывести на свет. Да на какой! На свет театральной рампы. От начала и до конца герои спектакля «Лес» ведут себя как угодно, но только не естественно. Помещица Гурмыжская (Лариса Луппиан) заламывает руки и стенает, как актриса провинциального театра. Ее служанка, наоборот, собрала все штампы новомодного театра: актриса Ольга Муравицкая, не интонируя, пропевает тексты сразу двух персонажей пьесы — ключницы Улиты и лакея Карпа — и носит под мышкой рыбью голову. Избранник богатой хозяйки Буланов (Алексей Торковер) выглядит школьником, которого барыня учит не столько любить, сколько подыгрывать в чисто актерском смысле. А покупатель леса купец Восмибратов и вовсе должен разыграть чеховского ­Лопахина с его репликами про дачи, которые он намерен строить, правда, на месте купленных лесных дебрей. Слова «играешь-играешь роль — и заиграешься» в данном случае говорят вовсе не о лицемерии Гурмыжской, а об ее главной жизненной драме — нерастраченном, невостребованном актерском таланте. Надо ли говорить, что именно в ней Счастливцев (Александр Новиков) и Несчастливцев (Дмитрий Лысенков) находят в итоге драматическую актрису, необходимую им для создания собственной труппы.

Только Дмитрий Лысенков и Александр Новиков отстояли для себя право на отчаянный капустник и от души резвятся, цитируя и Чехова, и Шиллера, и расхожие анекдоты. Но надо отдать должное и всем другим актерам-ленсоветовцам (включая и не названных здесь Сергея Перегудова — Восмибратова-младшего и Маргариту Иванову — Аксинью) — даже такое нагромождение не­лепостей режиссуры без руля и без ветрил не может скрыть от зрителя актеров, способных играть и Островского, и Чехова, и Шиллера, и абсурдистскую драму. Лишь бы постановщики нашлись.