Все отзывы о спектакле «Король-Арлекин»

Недавно я вновь побывала в Доме Света на Стромынке, на этот раз смотрела "Король-Арлекин". Это спектакль "с историей" - пьесу австрийца Лотара впервые в России поставил Александр Таиров еще в 1917 году, но спектакль очень быстро запретили. И следующая постановка - Романа Виктюка, в 2010! Но Роман Виктюк не ограничился собственно пьесой, он привнес в постановку много от творчества Пины Бауш, легендарной немецкой танцовщицы и хореографа. Именно ей и посвящен спектакль. На сцене мы сразу видим явную отсылку к постановке Бауш «Кафе Мюллер» - кафе, где люди, которые потеряли надежду и способность любить, переживают своё одиночество. Собственно, и движения женщин явно от Пины Бауш. На сцене - история влюбленного в Коломбину Арлекина, который в припадке ревности убивает наследного принца, а затем, скрывая преступление, решает выдать себя за наследника престола. После смерти короля Арлекин занимает его место, но... По сути, тут все герои - те самые одинокие люди со своей историей, не умеющие любить. Ну или почти все. Действующие лица и исполнители Арлекин - Дмитрий Бозин Панталеоне - Игорь Неведров Коломбина - Анна Подсвирова Скапино - Михаил Урянский Королева Гертруда - Людмила Погорелова Боэмунд, сын Гертруды - Павел Новиков Танкред, брат короля - Александр Дзюба Гиза, дочь Танкреда - Екатерина Карпушина Принц Эццо, кузен Боэмунда - Станислав Мотырев 1-й придворный - Антон Даниленко 2-й придворный - Глеб Аносов Постановка Романа Виктюка, как и всегда, прямо таки перенасыщена... всем. Здесь невероятный накал эмоций, своеобразная, пробуждающая и очаровывающая музыка, оригинальные костюмы, какая-то особая декламация, невероятная пластика (режиссер по пластике Владимир Аносов, которого я помню и по работам в театре Моссовета, и в Сфере) и масса эффектов (весьма неожиданных для меня). Тут и ходули, и джамперы, и номера из акробатике на полотнах (а в джамперах на полотнах - каково?!).
С костюмами особый случай - костюм Арлекина, на удивление, совсем не яркий и не пестрый - напротив, это нечто черное и обтягивающее, напоминающее форму студентов-театралов - идеальный вариант для любого перевоплощения, минимум личного в образе. Впрочем, и у соратников его, Панталеоне и Скапино, такая же "униформа". Но создатели пошли еще дальше, заставив Арлекина весь спектакль играть в маске, полностью покрывающей всю голову, с прорезями для глаз. Как Дмитрию Бозину удалось при этом настолько точно... даже не играть, а буквально превратиться в Арлекина, пользуясь только пластикой и голосом, заставить нас всех видеть его, сопереживать ему - загадка. Но это было прекрасно! Арлекин тут - создание сложное, полное и желаний, и сомнений, и любви, и ревности, и благих намерений, и страстей. И мы имели возможность рассмотреть ясно каждое из этих чувств.
Второе любящее существо в спектакле - конечно, Коломбина. Здесь все просто - кого ей было любить, как не Арлекина? Но вот сила этого чувства, кажется, удивила даже ее саму, когда девушка поняла пропасть, отделяющую силу ее страдания (по случаю предполагаемой смерти Арлекина) от переживаний товарищей, и собственную готовность убить в мщении. Замечательна Анна Подсвирова в этой роли.
Неожиданно поразил меня Игорь Неведров (Панталеоне). Потрясающий у него получился персонаж, такой честный шут, милый плут, добрый друг... До этого я Игоря видела в спектаклях "Крылья из Пепла" и "Федра", но очевидно, что-то в нем не разглядела :)
Чтобы не скатиться в пересказ истории, заканчиваю на настоятельной рекомендации тем, кто не видел этого спектакля - смотреть!

Это не вполне совершенное зрелище, но абсолютно театральное.
Очень понравилось многое.
В предисловии к действию режиссер пояснил портреты Пины Бауш (будто старинные гобелены)
И столы со стульями на сцене. Ну конечно. Кафе Мюллер, стулья из которого разошлись по многим театрам мира. Вот и здесь они. Но не для того чтоб передать дух воспоминаний, скорей для того чтоб представить идею великой Пины – смешать границы между танцем и театром, чтоб и образность, и условность, и чувства, и все вместе, и чтоб неудобно было, точно как в жизни, от одиночества в толпе.
Неудобно.
Слушать, как падает металлический шлем на стол, смотреть как двигают столы и слышать, как падают стулья. Это – резко и раздражает слух.
Голос королевы-матери (Людмила Погорелова) . Ну разумеется, кому понравится такая декламация, монотонность, высота звука. Такой раздражающий звук и такая печаль.
Пластика королевы-матери. Что-то от танца буто, и это так трудно принять. Потому что неудобно смотреть, хотя это выразительно. Горе – это ведь не может быть удобно? И если не сочувствуешь королеве, то визуальными средствами – придется почувствовать скорбь, так или иначе.
Подобное зрелище заставляет сопереживать. Если уж ты пришел, и заставляешь себя смотреть.
То получается не только у актеров, но и у тебя. Прожить этот неприятный момент тоже.
Горе какое у королевы? Самое распространенное в этом мире – Нелюбовь.
Ее от этого так корчит, полагаю.
Танкред – самый приятный персонаж. Красивый голос, спортивная фигура, властная осанка и хорошие манеры. Так выглядит власть. Должна выглядеть, чтоб смочь управлять.
Помощник Танкреда – его племянница, принцесса Гиза. Длинные волосы, длинное пальто с мехом, по сцене подскакивает легким галопом на каблучках. Обычное женское дело – быть инструментом. Принцесса Гиза любит свою работу и делает ее хорошо.
Ну и четыре маски из комедии дель арте – Арлекин, Коломбина, Панталеоне, и Скапино
Они – эффектные и эффективные. Их костыли-протезы – это и оружие, и котурны, и средство ходьбы и развлечения.
Отдельно об Арлекине. Дмитрий Бозин
Воплощение «театра жестокости». Чувственный атлетизм, так, кажется, это называется.
Дело не в спортивности, или все же ней. Такая самодисциплина, почти балетная, поскольку не только стремление превзойти что-то в физическом смысле, речь еще и о красоте.
На грани невозможного - так кажется мне, зрителю. Тут не до сопереживания, нельзя повторить, так двигаться и выглядеть все подряд не могут, только избранные, только редкие экземпляры.
Касаемо сюжета, политика – то, социальное – сё, любовь, еда и другие кошмары.
Ерунда, по сравнению с искусством.

PS. И вот прочла я тут одну фразу Пины Бауш: «Еще немного вина, сигаретку, но только не домой»
Чем не кредо.

- Он срисует тебя за считанные секунды.
- Плевать!
- Осторожно, внимательно, незаметно, почти безболезненно снимет скальпель твоих движений и взглядов.
- Пусть попробует!
- Ловко слизнет одежду с привычек и слабостей.
- На здоровье!
- Незаметно изменит маску на лице, соблазнительно улыбнется и станет тобой.
- Мне уже смешно!
- Но страшно не то, что этот человек может стать тобой, страшнее то, что тебе захочется посмотреть на себя его глазами.
- Уже!
- И ты наивно полагаешь, что тебе удастся переиграть самого…?!?
- …самого Бога, на меньшее я не согласна.

И в который раз этот Режиссер повышает планку запредельных возможностей и условностей для артистов и зрителей.
И в который раз ему удается выбить почву из-под ног устоявшихся традиций, изношенных впечатлений и запрограммированных стереотипов.
И в который раз ему под силу подобрать новые акценты для человеческого восприятия и изобрести новые толчки для жизни.
Питаться театром Романа Виктюка одно удовольствие и это удовольствие можно ждать всю жизнь, а, дождавшись, не отпускать, уцепившись обеими руками, закрыв глаза и забыв обо всем на свете.
Забыв обо всем на свете и даже о себе…

Король…
Проходящие по сцене босоногие тени женщин-сомнамбул, исполняющие изломанные танцевальные «па» немецкой танцовщицы Пины Бауш, начинают представление, которое даже театром не назовешь, скорее всего, это некое театральное таинство, сплетенное из перекрестных диалогов, разнообразия музыкальных либретто и языка тела.
Развивающиеся в пестрые выкрики венецианские ткани, разбросанные столы и стулья в виртуальном cabaret (или Kafe, называйте как вам угодно), полупрозрачные двери, напоминающие кривые зеркала, шумная цирковая атрибутика, переходящая в марсианское снаряжение, железные кольчуги и шлемы, символизирующие корону. Немецкая музыка четко выстругана из резких для слуха словосложений. Изумительные фрагменты итальянских опер подчеркивают настрой и характеры героев. Наполняющие тишину звуки-раздражители создают атмосферу нарастающего беспокойства и страха. И повсюду царство спасительных и долгожданных масок вместо лиц. МАСКИ. О них можно только мечтать.
Четверка знаменитых итальянских комедиантов: неуловимый Арлекин (Д.Бозин), умничка Пантелеоне (И.Неведров), соблазнительная Коломбина (Е.Соляных and А.Подсвирова) и верный Скапино (И.Ипатко) выглядят как настоящие пришельцы из космоса с акробатической экипировкой напоминающей орудия терминатора. В качестве своей новой забавы их привозит из Венеции в свой замок принц Боэмунд, будущий наследник престола.
И закручивается извечная и не утрачивающая актуальности тема закулисных разборок сильных мира сего. Тех, кого когда-то Морис Дрюон назвал «проклятыми королями» в своей знаменитой саге. Яды решают все, холодный расчет и умение предугадывать мысли противника на несколько ходов вперед, бить по живому, добивать лежачего, уметь находить человеческие слабости и ловко манипулировать ими, драться до последнего. На подмогу приходит запах крови, смешанный с черной золой страха. Одна из изощренных развратниц рода человеческого – Власть, в который раз плюет на здравый смысл и даже на то, что на чаше весов может оказаться чья-то отрубленная с мясом голова.
Сюжет Рудольфа Лотара перекликается с шекспировскими «королевскими» зарисовками во многом, но в «Короле Арлекине» наполняемость сюжета происходит за счет театра в театре, гениального шутовства на престоле и манящего лицедейства на сцене. Пересказывать сюжет нет смысла, оставим это для убогих рецензий с «камешком за пазухой, фигой за спиной и одной извилиной».

Арлекин...
Самый наглый и дерзкий шут – Арлекин (Д.Бозин), чье истинное лицо не знает никто, по стечению обстоятельств становится во главе государства и пытается быть королем. Попытка не пытка, тем более, что на кон поставлены честь и амбиции великого Актера. Поневоле подумаешь, как жаль, что мало таких потрясающих и талантливых субстанций рода человеческого именно на троне, по сути «там» сидят бездарности, а мы им верим и что еще хуже, иногда боимся и подчиняемся их прихотям.
Диалоги пьесы Лотара скрещиваются в причудливые узоры отношений главных героев. Яркие и острые на вкус фразы спариваются, рождая противоречивые эмоции и кричащие недомолвки. Изящные подтексты-ухмылки и эротические намеки подливают масло в огонь.
Магистр - Роман Виктюк легкими штрихами дает понять, что у этой истории могло бы быть множество развитий, если бы…Внедряется «если бы» и мы послушно следуем за сюжетом Рудольфа Лотара.
Арлекина мог бы убить будущий король, и история закончилась вполне банально. Коломбина, возлюбленная Арлекина, могла бы его не полюбить, ведь женщине так трудно поверить в любовь того, кто себя не знает, а гениально может сыграть кого угодно. В конце концов, Арлекин выбрал бы Власть, за которой послушно последовали бы и любовь и талант. Только не хмурьтесь и не читайте мне морали, ведь за золотым слитком власти и любви стоит принцесса Гиза. И, в конце концов, эти два чувства можно объединить, когда на престоле сильный мужчина и, к тому же, Гений. Вот тут я позволю себя остановиться, потому что после одной откровенной сцены, мне захотелось вспрыгнуть на эти цирковые штучки-ходули «jolly-jumpers», на которых так ловко передвигаются главные герои. А одна из знаковых сцен «Короля-Арлекина» - это, как ни странно, сцена между Гизой и Арлекином. Любви между ними нет, зато сколько чувственности и понимания на уровне животного подсознания, сколько страстного желания подчинить один сильный характер другому. Он подобно крестоносцу-победителю, она словно вылупившаяся куколка из кокона зла, или мумия из кровавого покрывала.
Великий режиссер ничего и никогда не делает просто так, вот в чем все дело. В каждой мелочи океан смыслов и наблюдений. По сути, театр, культивирующий женщину, отдает именно ей «закулисную власть». В спектакле много прекрасных и сильных женщин. Убитая горем и ослепшая от выплаканных слез королева Гертруда (Л.Погорелова) играет величие женщины, выбравший долг, а не чувства. Она истощена и власть ей не под силу. Double Коломбины (Е.Соляных and А.Подсвирова) играют две стороны женщины: равнодушной и влюбленной, инь и янь, «да» и «нет». Я вот думаю, кто из них в ближайшем будущем одержит победу? Конечно, у меня есть кое-какие предположения, но пока спрячу их, а заодно проверю свою интуицию.

ИЛИ...
И все бы хорошо складывалось, если бы не одно НО: Арлекин (Д. Бозин) - Гиза (Е.Карпушина). Вот тут идет огромная волна диковатой и буйной энергетики двух лидеров. Ведь они изначально симпатизировали друг другу. Арлекин восхищается красотой и смелостью Гизы, а та в свою очередь в мыслях изменяла будущего жениху именно с Арлекином. Ей его настоящее лицо было не важно. «Все не так уж важно…», на самом деле. А теперь на секундочку возможных желаний представьте, что Арлекин остался бы с Гизой. Вот кто бы мог править миром и страной. Два сильных характера с животными инстинктами идеально подходят друг другу. В крайнем случае, Арлекин отрубил бы голову Гизе, или она бы его отравила. Но это, в крайнем случае, а для начала: маленькое снисхождение, легкая уступка, лишняя ласка перед убийством.
В конечном результате, на престол становится безвольный слабак - Эццо, удобный для всех, и в первую очередь для Гизы, которая останется на троне серым кардиналом.
А на сцене будет царствовать Арлекин. В маске ли он или без маски, настоящего его лица мы никогда не увидим и не узнаем. Он вселенская загадка и тайна. Не стоит пытаться открывать ее. Дна у масок такого человека нет и никогда не будет. Даже если вам вдруг покажется, что вы увидели его лицо, не верьте, все мираж и обман. Только проявите чуточку осторожности по отношению к себе, потому что если Арлекину удастся заглянуть под вашу маску, или вам не хватит времени сменить старую маску на новую, вам придется туговато.

И в который раз я понимаю, что совсем не знаю театр Романа Виктюка и его великих Лицедеев
Все что они говорят мне знакомо, понятно, не ново, а вот СЕБЯ каждый раз открываешь заново.
На меньшее я не согласна…

Сюжет пьесы абстрактен, но в Театре Романа Виктюка создали блестящую постановку - благо, ее главный мотив - комедия дель-арте, оставляет пространство для маневра: на сцене летающие полотна, ходули и откровенный балаган.

У стен некого города стоит вражеская армия, а король при смерти, и все ждут наследного принца, чтобы он повел в бой войска.

Наследный принц с ранних лет был жесток. Его потому и отослали прочь, и никто не рад его возвращению.

Но вот он появляется, и все о нем скажут брошенные на стол латные перчатки, шлем - да, редкостная сволочь.

С собой он прихватил с труппу бродячих актеров дель-арте, чтобы те развлекали его при дворе.

Они-то и станут главными героями спектакля. Принца Арлекин убьет и похоронит в море, заступившись за Коломбину, и займет его место, скрыв лицо под рыцарским шлемом. Арлекин - хороший актер, повторит и походку, и голос, и будет надеяться, что никто не заметит подмены.

"Король-Арлекин" поставлен по пьесе австрийца Рудольфа Лотара, написанной в 1900 году.

Пьесу играли редко - наивные цензоры усматривали в ней нечто, расшатывающее устои монархий.

Идет спектакль без антракта, около двух часов.

Кто-то видит в нем "конфликт художника и власти", а по-моему, это притянуто за уши.

Арлекин - это персонаж площадного театра.
Эту маску предназначалось носить наивным обжорам и бабникам.
Арлекин родом из Бергамо и тоже слуга , как и его собрат Труффальдино.
Но это всё штампы.
Арлекин может быть гордым , заносчивым однолюбом , способным убить за посягательства на объект своих чувств , невзирая на сословие.
Что и делает Арлекино совершенно другим человеком.
Решившись убить в пылу страсти , за честь возлюбленной , Арлекин , до этого носивший много масок , становится Королём.
Он сомневается , скрывается , и становится Свободным Человеком , пройдя через осознанную ложь , откровения и власть.
Ему несложно упустить из рук королевские регалии , ибо он уже многих играл.
За всеми этими перипетиями смотреть можно бесконечно.
То , что вытворяют на сцене актёры , превосходит понятия драмы и комедии и становится площадным театром , непредсказуемым и ловким.
Я была счастлива увидеть признанного гения , Дмитрия Бозина , своими глазами и сделать вывод , что молва о нём не пустая.

Странное впечатление от спектакля. Наверное, от этой пьесы я ожидала бОльшего. Или несколько иного? Я очень люблю тему шутов-арлекинов, особенно их отношения с властью. И тут Арлекин в роли Короля! Вау! Но облом-с. Нет, он честно порывался поуправлять, но осознав реалии (которые классно показаны - коротко, чётко и ясно!), решил, это не для него - наша крыыыыыша небо голубоооое! и отбыл. Вот этот момент в спектакле просто как-то свёл на нет все предвкушения. В итоге это не отношения шута и власти, или влияние на власть шута, а шикарно показанное устройство власти. Порядок, не нарушаемый ни чем. "Но вы хорошо играете эту роль" (с). Прекрасно показано и отношение - долг или личное. Королева делает свой выбор - прежде всего королева, а потом - мать. Интересны интриги придворные. Кто с кем спит, кто с кем дружит, кто кому служит.
Спектакль показывает, как устроена власть, но не даёт ответы, а как это изменить? Скорее, говорит, что изменить нельзя ничего.
Спектакль очень зрелищный. Ну, пластикой в принципе отличаются постановки Виктюка. Но тут ещё и трюков множество! Эффектно!
И нельзя не сказать хороших слов об актёрах!
Конечно, прежде всего о Дмитрии Бозине. Несмотря на отсутствие революционной жилки, персонаж же всё равно очень интересный! Где за актёрскими личинами Арлекин настоящий? Меняя постоянно маски, легко потерять себя. И нужен хоть кто-то, с кем можно побыть самим собой. Бозин замечателен тут! У него очень сложная актёрская задача, ибо играть приходить лишь телом и голосом, но не лицом. Ибо вместо лица у него "чистый лист" - черная маска, как у классических грабителей. Для актёра это блестящая возможность справиться с труднейшей задачей. Но вот мне как зрителю хочется всё же лицо видеть этого замечательного актёра.
Хорош и его друг Панталеоне - Игорь Неведров. Роль у него не такая эмоциональная, но зато сложна трюково!
Очень понравилась Колмбина - Анна Подсвирова. Очень эмоциональная! И пластична под стать коллегам-мужчинам!
И уже после спектакля поняла, я ж её в мюзикле видела!!! "Джейн Эйр" аж два раза смотрела.
Очень харизматичен и суров был Танкред - Александр Дзюба. Всё чётко, ясно, под контролем.

Сравнение мира с театром кажется затертым до дыр. Но поэты, писатели, драматурги регулярно обращаются к этой теме. Вот и пьеса Рудольфа Лотара «Король Арлекин», написанная в 1900 году не стала исключением. Смесь фантазий на историческую тему составлена весьма искусно. Имена Танкред и Боэмунд, упомянутые вместе, как дядя и племянник, да еще и приплетенные генуэзцы, сразу дают опору веры в историческую реальность. Ведь в истории Италии действительно были такие персонажи, представители семейства норманнов Отвилей. О параллельности сочиненной реальности говорят зазеркаленные родственные отношения, но кто из зрителей при просмотре вспомнит, что Танкред являлся племянником Боэмунда.
Итак, перед нами разворачивается действие в духе Шекспира: смерть короля, прибытие сына-наследника, вражеская армия на подступах к городу, интриги вокруг престола, роковая любовь. И совсем уже невероятная история в духе Марка Твена, как наследника заменил безродный, но талантливый комедиант. Больше о сюжете не буду рассказывать, вдруг вы решите сходить.
Если соберетесь, готовьтесь к необычной подаче этого блюда. Роман Виктюк решил поместить действие в «небесное кафе» в память о немецкой танцовщице Пине Бауш. Уже после представления внимательно прочитала программку, оказывается наполненность действия танцем вызвана отсылом к одной из лучших постановок Бауш — балету «Кафе Мюллер». Мне в момент просмотра пьесы многие этюды показались красивыми, но неуместными, а некоторые неуместными без красивостей. Вот выходит незрячая королева-мать и начинает прыгать как зайчик. Право слово, только рождественской елки и ушек на голове не хватало. Таких неэстетичных пассажей было немного и они сильно диссонировали с произносимыми глубокомысленными репликами.
Серьезно относится к действию было невозможно, потому что происходящее на сцене крайне напоминало цирк. Не глуповатую клоунаду, а красивое шоу с жонглированием, эквилибром, акробатикой на воздушных полотнах. Вот только цирковые обычно молчат (играет оркестр), а тут были диалоги с нарочито длинными паузами и тяжелым придыханием. Тут уж вспомнился А.Н.Толстой с его «Золотым ключиком» (читаем нараспев с придыханием):
Мальвина бежала в чужие края,
Мальвина пропала, невеста моя...
Рыдаю, не знаю - куда мне деваться...
Не лучше ли с кукольной жизнью расстаться?
Вот на подобные ассоциации режиссер вероятно не рассчитывал, а они возникают... Вижу развешенных за ниточки куколок-актеров после представления.
Полностью человеком из всего действия был только Танкред в исполнении Александра Дзюбы, все остальные с излишней манерностью произнесения фраз ощущались марионетками. Некоторую живость и человечность проявила внезапно осознавшая влюбленность Коломбина (Анна Подсвирова), да ищущий пути к побегу и спасению Панталеоне (Игорь Неведров). Потрясающе пластичного и музыкального Арлекина (Дмитрия Бозина) сделал на мгновение настоящим, а не кукольным, лишь случайный звонок зрительского мобильного телефона.
Вывод: зрелищно, очень спортивно, музыкально, театрально и невозможно манерно. Ближе к концу действия посетила мысль: «А как же они «Вишневый сад» играют?», по окончании подошла к афише — нет классических русских писателей в репертуаре. Ай, ошибаюсь, нашла на сайте Булгакова «Мастер и Маргарита», вот на это попытаюсь попасть.
И, оглядываясь на театр, совсем эзотерическое подумалось: может это конструктивистское здание Мельникова такие резонансы дает...

Наверное нет в Москве и России человека, который не слышал бы имя Романа Виктюка.
Многие , как и я до этого дня , никогда не видели его спектаклей, но знали, что это нечто совершенно особенное, яркое и эпатажное. Вокруг него всегда много споров, разговоров , и отношение людей распределяется от восторга до негодующего отрицания .
Созданный им театр привлекает своим экстремизмом, совершенно новым взглядом на человеческие отношения и, кажется, имеет собственную философию.
Но обо всем по порядку…
Особенность этого Театра, что он режиссерский , во всем, без исключения , видна и чувствуется рука Маэстро. Идея создания театра возникла в 1991 году Театр возник из антрепризы.
Государственным его назвали только спустя пять лет после своей первой премьеры, в 1996 году. На то время в спектаклях неоднократно принимали участие многие звёзды .
Мне же посчастливилось посмотреть постановку "Король-Арлекин ".
Он захватил, удивил и потряс меня . Непривычная манера игры актеров , с такой высокой патетикой каждого слова , что кажется словно их голоса вибрируют звоном и бесконечным эхом . Из удивительная пластика, невероятные по своей экспрессивности движения , непривычные сценические приемы ...
И действие состоит из актерской страсти, акробатических головокружительных трюков, и резких ударов-бросков реквизита о сцену.
На сцене два портрета Пины , и движения актеров достойны этого имени . Они резкие и плавные, оборванные и законченные , импульсивные и вкрадчивые . Языком тела передано так много, что кажется можно убрать текст и движения актеров зазвенят натянутыми нервами человеческих душ.
А на сцене звучит странное смешение музыки из Травиаты Верди , роковых композиций и ударов человеческого тела о гремящий металлический реквизит .
История и проста , и невероятна сложна . Она о том , что скрывается под нашей маской ? Настоящее ли лицо , или ещё одна маска? И сможешь ли ты выдержать эту жизнь, нося на себе чужую личину ?
Удивительная находка режиссера , и на меня она произвела огромное впечатление - использование в спектакле джемперов ( этих приспособлений для прыжков). Кажется, ну что можно особенного придумать с ними ? Но по замыслу режиссёра в руках актеров они становятся невиданным оружием , похожим на фантастическое будущее , или же друг Арлекина , прыгающий на одном джампере , словно легендарный горбун, и даже выполняющий на нем фуете . Отдельные аплодисменты за такое мастерское владение всеми видами сценического движения и танца , до степа включительно .
Ещё одна режиссерская находка - красные полотна, свисающие с потолка - они словно артерии , наполненные кровью , которые пульсируют с героем, пока он жив , и , извиваясь, умирают вместе с ним .
Совершенно ошеломлена, очарована, околдована, теперь я тоже в рядах влюблённых в творчество этого Театра и , непосредственно, в талант самого Романа Виктюка .
С удовольствием посмотрю другие постановки в этом Театре .

«КОРОЛЬ-АРЛЕКИН»
Постановка Р.Виктюка
Сценография – В.Боер
Премьера – 2010 г.

«Играет каждый только роль…»
Р.Лотар

Причудливая фантазия Романа Виктюка погружает действие пьесы Рудольфа Лотара в пространство театрального Кафе «Мюллер» Пины Бауш.
Странная угловатая пластика выдающейся танцовщицы навеяла режиссеру дух и атмосферу этого спектакля. Лицедейство, сила воображения артиста, сопоставление жизни и сцены – вот та отправная точка, где пересекается творчество П.Бауш, Р.Лотара и Р.Виктюка.
В 1917 году Александр Таиров впервые в России поставил пьесу этого выдающегося австрийского мыслителя. Однако спектакль просуществовал недолго и был запрещен по цензурным соображениям.
В спектакле «Король-Арлекин» множество смысловых и пространственных пластов. Пространство Кафе «Мюллер», в которое помещено действие пьесы Р.Лотара, - вот первый и второй уровни. И третий уровень пространства – шекспировский прием «спектакля в спектакле», когда труппа Арлекина показывает свое искусство придворным.
Оговорюсь сразу: я не увидела в спектакле недостатков, о которых пишут многие критики этого произведения. Мне он показался точным и законченным, а в сценическом воплощении (т.е. в том, что получилось «на выходе») ясно читается идея постановщика, и, судя по всему, режиссерское «послание» зрителям, отраженное в спектакле, этой идее абсолютно соответствует. Конечно, Виктюк остается верен своей стилистике, но ведь, как сказал Пушкин, «художника следует судить по законам, им самим над собой поставленным».
Как всегда у Виктюка, пластика актеров безупречна, а это тем более важно в произведении, посвященном выдающемуся хореографу.
Лицедейство в жизни и на подмостках, масочность самой реальности – вот первая раскрываемая постановщиком тема в этом спектакле об актерах. История о лицедее, примеряющем маску и роль короля, - история вневременная. Коллизии этих превращений не имеют конкретной даты – все это могло происходить тысячу лет назад или вчера.
И ключ к пониманию этой режиссерской мысли дают костюмы персонажей. Это костюмы-символы. Женщины в белых длинных рубахах отсылают нас к хореографии Пины Бауш. Гиза, невеста короля Боэмунда, появляется в странном пальто с огромным лисьим воротником, который обозначает королевскую власть и стремление к этой власти во что бы то ни стало. Пожалуй, этот воротник – эквивалент горностаевой королевской мантии.
Увидев куцее пальтишко Эццо, любовника Гизы, мы сразу понимаем: этот человек не создан для власти. Да, его коронуют в финале спектакля, но это скорее результат случайного стечения обстоятельств и игр придворных «кукловодов». Не зря же на него надевают невидимую корону, а не рыцарский шлем, в течение всего действия служивший одним из символов реальной власти.
Мы все всего лишь играем роли – говорит нам режиссер. Надев маску, мы часто заигрываемся, начинаем принимать ее за настоящее лицо, и порой она прирастает.
И только лицедеи не забывают главного закона жизни: все это только игра. Истинно и абсолютно только лицо Бога.
Костюмы будто специально собраны из разных эпох, чтобы намекнуть нам на вневременность, вечность тем, затронутых в спектакле. И не важно, что символизирует власть и неразрывно связанные с ней кровь, смерть и пренебрежение к человеческой жизни, - рыцарские доспехи или современные бронежилеты и установки «град».
Арлекин примеряет на себя маску Короля, и очень скоро начинает ощущать ледяное дыхание власти. Он слишком живой, чтобы остаться здесь, для художника естественно испытывать отвращение к лицемерию и пустоте жизни сильных мира. И даже король здесь не может быть свободным - он лишь марионетка в придворной игре и должен жить по ее жестким правилам.
Противопоставление живого и неживого, жизни и убийства – вообще одна из любимых тем Виктюка. В этом спектакле режиссер решает ее с помощью рядов стульев, которые будто нарочно мешают людям передвигаться по сцене. Арлекин, будучи еще всего лишь лицедеем, по приказу своего хозяина-короля (позже убитого им) пытается собрать эти стулья и унести, едва не падая под тяжелой ношей. И вот он же, Арлекин, но уже надевший маску короля, снова собирает и наваливает на себя те же самые стулья… В жизни ничего не изменилось. Поменялась только маска...
Неожиданно сильно и остро звучит в спектакле антивоенная тема. Она решена с помощью металлических ходулей, на которые встает Арлекин в образе короля и которые в руках персонажей вдруг становятся оружием, похожим на современные автоматы. Из этих автоматов то ли в шутку, то ли всерьез они расстреливают все живое вокруг.
Антимилитаристский пафос спектакля особенно актуален сегодня. Когда, включая телевизор во время новостных выпусков, видишь, как по приказу власть имущих бомбят мирных жителей – стариков, женщин, детей, - начинаешь сомневаться в том, что сильные мира сего «сделаны» из плоти и крови, как и все нормальные люди. Ведь их представления о смерти, о ценности человеческой жизни не имеют ничего общего с понятиями о гуманности, сочувствии, сопереживании. Они убивают – и не находят это чудовищным…
Актерский ансамбль, как практически всегда у Виктюка, безупречен. О работах многих артистов (например, Д.Бозина) уже сказано много хороших и абсолютно заслуженных слов.
Но мне хотелось бы остановиться на прекрасном трогательном образе королевы Гертруды, который создает актриса Л.Погорелова. Каждое движение, каждое слово, сказанное высоким детским голосом, работают на раскрытие образа героини. Мы видим беспомощность королевы перед трагическими обстоятельствами. Однако в ситуации выбора между личными желаниями и благополучием искренне любимой ею страны королева выбирает последнее. Пожалуй, из всех персонажей спектакля только королева Гертруда абсолютно чужая в этом дворцовом лицемерном мире. Она по своей природе не может в него встроиться и становится его жертвой. Гертруда, как ребенок, не способна притворяться. Она понимает, что, находясь здесь, не сможет жить в согласии со своей совестью, и монастырская келья, где она оказывается в конце спектакля, выглядит закономерным финалом ее метаний.
Теме борьбы за власть в спектакле всегда сопутствует красный цвет. Это цвет крови и убийства – ее непременных попутчиков. Преступников заворачивают в красные полотнища, на трапеции, сделанной из этого же куска красной ткани, кружится Арлекин-король.
Однако живое лицедейство и мертвечина трона – несовместимы. И Арлекин выбирает свою единственную истинную маску. Выбирает живые чувства не предавших его друзей-актеров, любовь Коломбины. Мертвым дворцовым играм он предпочитает свое призвание:
«В одном лишь королевстве
Королем хочу я быть.
И это королевство –
Подмостки сцены».

Ирина Яцынина

Мне очень симпатично творчество Романа Виктюка: я ясно слышу как в нем звучит Вагнер. Но в этой постановке гений Романа заблистал во всем своем великолепии. Как прекрасно он поработал с актерами, как неистово бились они о пол, стены и потолок, танцевали на ходулях, с каким упоением расстреливали друг друга кривым костылем, разыгрывая жестокую арлекинаду 2 часа без антракта. Было не оторваться: такие красивые и талантливые Арлекины и Коломбины, настоящие шуты, веселые и озорные.

Замечательные слова из пьесы Лотара:
Свободных нет - все служат. Даже Король.

Даже Роман. Этот великий режиссер и его труппа служат Искусству. (именно так, без всяких преувеличений с большой буквы!) Без лишних слов и декораций, всё действие, действие, так всё легко и безрассудно. Это поэзия - не жизнь!

Когда умрешь ты от любви, тогда лишь начинаешь жить.

Приятно, что эти люди любят свое искусство и служат ему верой и правдой. Легко и безрассудно - другого нам не надо.

Великолепная игра актеров! Бозин и Неведров - восторг! А это гарантированное дополнительное внимание и интерес со стороны зрителей. Актёры в прекрасной физической форме,они с лёгкостью исполняют акробатические трюки, парят над сценой, танцуют и даже шутят! Были такие моменты, когда зал смеялся! В спектакле присутствует сильная эмоциональная составляющая, вызывающая глубокие чувства и размышления у зрителей.

Три букета роз, маркер, программка, - и я полностью готова к спектаклю в одном из любимых театров с любимыми актерами.

"Король-Арлекин" по одноименной пьесе австрийского драматурга Рудольфа Лотара в Театре Романа Виктюка еще одна потрясающая постановка Романа Григорьевича. Маэстро посвятил его Пине Бауш, о чем он и говорит в записи перед началом спектакля. Как написано в программке, его вдохновил ее балет "Кафе «Мюллер»", который можно охарактеризовать как танец одиночества в пустом пространстве, заполненном стульями, танец-самоанализ. Посмотрев запись этого балета, я сразу провела параллель со спектаклем Романа Виктюка, и все встало на свои места. Мне кажется, для более глубокого понимания "Короля-Арлекина" каждому стоит сначала познакомиться с творчеством Пины Бауш и лишь потом с этой постановкой в Театре.

Действие спектакля происходит на сцене, заполненной табуретками, а на заднем плане - два панно с фотографиями Пины Буш. С первых минут действие динамично и пластично: похожие на марионеток, актеры безвольно перемещаются по сцене с табурета на табурет, от стенки к стенке, заключенные в замкнутое пространство, которое по ходу действия лишь немного раскрывается, но не вширь, а как бы в глубину, становясь еще более затягивающим. С самого начала актеры не произносят текст, а словно напевают его, и от напева этого становится сразу как-то жалостливо и угрюмо, особенно в исполнении Погореловой. И кто бы из героев ни появлялся на сцене, все они становились частью этого кукольного театра, в котором истинные лица скрыты за масками: "Игра — не жизнь! И маски вместо лиц". За маской, кстати, в прямом смысле, Дмитрия Бозина я уже узнаю по движениям. К маскам прилагались искаженные костюмы рыцарей, где в качестве оружия и мечей удивительно гармонично выступали джамперы.

Состав в этой постановке поистине звездный: Дмитрий Бозин в роли Арлекина, Стас Мотырев в роли принца Эццо, Людмила Погорелова в роли Королевы Гертруды, и Анна Нахапетова и Игорь Неведров, которые блистали в этой постановке наравне с ведущими актерами, в ролях Коломбины и Панталоне соответственно. И если Мотырев по сюжету не выделяется из общей массы, то Бозин ни много ни мало переключил все внимание зрителей на себя и не отпускал до самой последней секунды. Поразительно, что помимо уже привычной для Театра Романа Виктюка пластики, в этом спектакле были использованы акробатические номера на воздушных полотнах и не только, причем, совершенно без страховки. Смотрелось необычно, красиво, и еще больше отсылало к балету и к марионеткам, но, когда у Дмитрия Бозина что-то пошло не так, было очень страшно за любимого актера. Думаю, не у одной меня сложилось впечатление, что Дмитрий Бозин не просто играл Арлекина в своей манере, давно знакомой и любимой поклонниками Театра, а перевоплотился в своего героя, неся в образе одновременно и натуру шута, и тяжкое бремя лжи и власти.

Перед нами предстает история влюбленного в девушку Арлекина, который в порыве страшной ревности убивает наследника престола в день кончины Короля и решает выдать себя за него. Ему даже удается договориться с Королевой, чтобы та короновала его вместо собственного сына во благо Страны. Но власть оказывается вовсе не такой, как представлял ее Арлекин, и все тайное рано или поздно становится явным. В продолжение главной темы каждый герой несет в себе одиночество, ведь любовь в их сердцах не имеет будущего: любовь друг к другу Гизы и Эццо; любовь Королевы-матери к Стране, преобладающая над любовью к сыну; любовь Коломбины к Арлекину, преобладающая над любовью к себе; всепоглощающая любовь Панталоне к Арлекину, а Арлекина к Коломбине. Но не будем забывать, что в пьесе очень важна и тема политики, где власть оказывается мнимой, не совместимой с понятием свободы и скрыта за масками шутов. Именно по этой причине постановки по ней запрещены даже на родине автора.

По окончании спектакля я впервые спустилась на автограф-сессию в фойе на первом этаже. Удалось взять автографы у Стаса Мотырева и у Дмитрия Бозина. Но второго поклонницы не отпускали еще долго, забрасывая его вопросами и интересуясь его театральными планами. "Слушать женщин я не намерен", - ответил он одной из них, чем только привел ее в восторг. Вот уж действительно прав был Пушкин, когда изрек: "Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей". Получился совершенно незабываемый вечер, начиная с первого звонка и заканчивая брошенной на прощание улыбкой Бозина. Спасибо!

«Танцуй, танцуй, иначе мы пропали»
02 октября 2012 г.

Мне сложно писать про творчество Виктюка: я захлебываюсь в относительном непонимании и безотносительном принятии всего того, что и как он делает. Однако рискну настучать немного слов.

Главное для зрителя «Короля-Арлекина» — перетерпеть первые минут пятнадцать-двадцать. К финалу, когда настигнет ощущение, что развязка тут, совсем рядом, придет другое чувство: я определенно против того, чтобы мистерия заканчивалась и настаиваю на продолжении лицедейства.

Фабульной основой спектакля стала «реанимированная» Виктюком пьеса Рудольфа Лотара, не самого популярного австрийского драматурга девятнадцатого века. Иногда диву даешься, как некоторые театральные коллективы, работая над текстами современных авторов, получают на выходе продукт настолько несвежий, что кажется, будто вот-вот услышишь стекающий со сцены дурной, нафталиновый дух. Виктюк с литературными источниками проделывает иные фокусы: он любые тексты из любого времени превращает — в свои, заставляя их работать на свою эстетику, транспонируя сюжетную канву на какой-то надвременной и внегеографический уровень — в свою творческую систему координат. Пьесы, даже не самые оригинальные и не вполне драматургически проработанные (иногда так даже интереснее — режиссура становится рельефнее), — это инструмент, отправная точка пути в этот микрокосмос.

Немного неуклюжий переводной стихотворный текст Лотара (об оригинале судить не берусь) в устах актеров звучит довольно свежо, местами даже с неким авангардным призвуком, метко, остроумно, ритмически выверено.

Сюжет пьесы — непреднамеренное убийство шутом, мастером искусного перевоплощения, своего короля и подмена убиенного на троне, конечно, на фоне любви-дружбы — становится более чем адекватной точкой приложения мировоззренческих и эстетических взглядов Мастера. Противопоставляя марионеточную политику честному лицедейству, фарсовость власти мощи живого искусства, Виктюк исследует природу творчества, дара, очерчивает границы свободы/несвободы человека, актера, творца.

Это история не о том, как не потерять себя, она о том, как вновь обрести себя, себя однажды потеряв. В аллегорично простую сюжетную форму до краев налита ядреная виктюковская формула творчества, любви и счастья.

Парадоксальность как фундаментальное свойство бытия, подчеркнутая антитезность, неоднозначность, двойничество (в том числе мнимое) — отголоски этих мотивов улавливаются во всем: само собой, в продиктованных материалом системе персонажей и сюжетной коллизии, в цветовом разделении сценического пространства и мере эмоциональной энергии актерской игры, даже в интерлингвистичности световой вывески «КАFE» в простенке.

Авансцена оформлена в фирменных цветах ТРВ: черные стены, четко очерченные белым дверные проемы, белая вывеска, черно-белые баннеры. (Третий излюбленный цвет — красный — скоро ворвется на сцену вместе с заглавными героями.) Деревянные стулья с круглыми спинками (непременный атрибут многих спектаклей), столы на колесах — скудный антураж унылого кафе, где со всей мощью сквозит всеобщей обреченностью, потерянностью и неудовлетворенностью. С печатью этого настроения на лицах на сцене появляются актеры в простых грязно-белых либо черных костюмах и начинают исполнять свой марионеточный танец.

Надо отменить несколько провокационный ход Виктюка: он снабжает произведение сценического искусства эпиграфом, посвящая спектакль немецкой танцовщице и балетмейстеру Пине Бауш, тем самым усложняя, углубляя изобразительно-пластический образ спектакля, заставляя зрителя подключаться к восприятию своего такого синтетического, межвидового и многоязыкого театра. Те, кто не знаком с творчеством Бауш, воспримут подобный эпиграф как нечто искусственно насаженное, знатоки будут искать, возможно, безуспешно, отблески этого посвящения в ткани спектакля. В любом случае большой художник имеет право на подобный реверанс, знак признания определенного духовного родства. Судя по всему, Виктюку близок творческий метод этого хореографа-реформатора, вышедшего за границы приемлемости, отказавшегося от традиционных канонов классической школы танца.

Истовое следование культу тела как носителя совершенного языка, способного выразить любые мысле-чувства на порядок лучше слов, использование тела актера, обретшего новую пластику и новый ритм, в качестве главного драматического инструмента, склонность заставлять своих актеров делать, казалось бы, невозможное, даже любовь к изображению яростных схваток мужчины и женщины связывают этих художников.

Виктюк, мастер сложных аллюзий и символических последовательностей, развертывает прозвучавший эпиграф до прямого цитирования, воссоздавая декорации и по возможности точно, силами своих актеров, воспроизводя хореографию танца из спектакля Бауш «Cafe Müller». На сцене — два баннера с портретом легендарной танцовщицы, на актрисах — копии ее платья с фотографии. Сразу оговорюсь, не стоит ожидать от драматических актеров, даже пластически и музыкально одаренных, полноценного, хореографически точного танца, как, допустим, бессмысленно требовать балетной достоверности от массовки в спектакле «Нездешний сад», ибо он, да, о Нурееве, но совсем не о балете — о природе дара, о свободе творца, о революции в творчестве. Убеждена, чтобы сценически воссоздать некое условно реальное явление, совсем необязательно, я бы даже сказала, неосмотрительно воспроизводить изображаемое с маниакальной дотошностью. Цель режиссера — создать образ, настроение, ощущение. В данном случае — голое пространство, в котором проживают свое одиночество отчаявшиеся, потерявшие всякую надежду люди. И с этой задачей актеры справляются. В этом неуютном мире все бессмысленно грохочет и падает, впрочем, Виктюк в принципе неравнодушен к пронзительному и громкому звуку, бесцеремонно вырывающему публику из уютной зоны зрительского комфорта.

С появлением персонажей комедии дель арте — свиты новоиспеченного короля — спектакль начинает мощно излучать энергию и выбрасывать в зал потоки адреналина. В него врывается жизнь, цвет, юмор, карнавал, яркие эмоции. Из сбивчивого и глухого пульс спектакля становится четким и сильным. Холодно урбанистический задник убирается — открываются площадные театральные подмостки с по-конструктивистски грубоватым намеком на изображение природы.

Выход драйвового, гораздо более ловкого и мощного, нежели его прототип-маска, Арлекина, простодушно самоотверженного Панталеоне, двуликой, холодно-страстной Коломбины и (для меня не очень внятного) Скапино обставлен как вооруженный захват королевского двора, но в руках у них ходули и джамперы, наверное, потому, что главное оружие актеров — их искусство, главный дар — умение вызывать смех и слезы у публики, и это их владычество над массами гораздо мощнее и основательнее фарсового господства коронованных особ. Даже контрастность актерской игры свидетельствует о мнимости двойничества Короля и Арлекина, последний в своем правлении естественнее, убедительнее, ярче. (Наверняка же режиссерская задумка, а не только пуленепробиваемая харизма Бозина.)

В «Короле-Арлекине» хороший ансамбль, есть интересные актерские работы: суровый, холодный Дзюба, отрешенная Погорелова, парадоксальная, властно-несуразная Карпушина... Правда, не всех я поняла, не все тронули или задели, ну, вот бывает так — «как-то никак», но было достаточно того, что общего впечатления они не испортили.

Я же более всего люблю наблюдать слаженные актерские дуэты, ибо истинное артистическое партнерство — не простое сложение энергетик, это какая-то энная их степень. И в этом спектакле совершенно неожиданно подобный дуэт отыскался. Сцены Арлекин-Панталеоне — одни из самых сильных, живых, эмоционально и содержательно насыщенных. Насколько меня не впечатлил Неведров в «Коварстве и любви», настолько он мне понравился в «Короле-Арлекине». Комедийный образ идет ему в гораздо большей степени, чем игра в шиллеровскую трагедию, где актер неоправданно много кричит, слишком сильно размахивает руками и много бегает по сцене (сужу исключительно по премьере годичной давности, ныне же появилось желание сходить еще раз и жестоко ошибиться в своем первом впечатлении). В роли трогательного (опять же ничего общего с характером маски комедии дель арте) Панталеоне Неведров очень убедителен. Сдается мне, непомерно сложно не потеряться на фоне большого актера Бозина, но у этих артистов получился преотличный дуэт, способный преподнести зрителю самый вкусный театральный деликатес — импровизацию.

Ну, и не удержусь. Бозин. Докатилась до того, что процитирую саму себя: «До каких пор у меня будет перехватывать дыхание от бозинского актерского могущества?» Он заполняет собой все пространство, проникает в каждый уголок сцены, выплескивается в зал. Его актерская палитра пугающе безгранична. Я не знаю (если узнаю — моему зрительскому фарту не будет предела) актера мощнее, самобытнее, гипнотичнее.
Он — актерская вселенная. Техника его игры настолько филигранна и выверена, что диву даешься: о, так ведь он сейчас импровизирует, а выглядит это все на несколько порядков убедительнее и сильнее, чем у четко следующих плану роли коллег. Или — как можно играть одной лишь мышцей спины то, что многим не удается показать голосом, мимикой и телом одновременно?! Он способен дотянуть, домыслить, поднять на другой уровень целый спектакль, вдохновить коллег на ответный партнерский азарт. Уверена, Бозин владеет гипнозом и безнравственно, беззастенчиво использует свой навык на зрителях, ибо так держать зал... Вот только что «свежие» зрители кашляли как на рудниках, шуршали, скрипели, скучающе копались в телефонах, нервно хихикали от неловкой непривычности происходящего, а начинается бозиномистерия — и гробовая тишина.

В принципе любой актер ТРВ — носитель особой органики, без которой творчески не выжить в синтетическом, антибытовом, провокационно неканоническом театре Виктюка: слишком особая поэтика, слишком высокая степень театральности, нет — абсолютная театральность. Они невероятным образом двигаются, гипнотически говорят, по-особому существуют на сцене.

Вновь прибывшие зрители первым делом отмечают обнаженность актеров, но раздевание — не самоцель, нагота эта не столько физическая: актеры вынуждены создавать образы без опоры на традиционные приемы актерского ремесла, такие, коим обучают в театральных вузах (да, вот это я смеюсь, а так я печалюсь, смотрите, это раздражение, грусть, гнев), без использования своеобразных эмоциональных штампов, к которым привыкают зрители, ибо сами надевают эти маски в своей повседневной жизни, и потом легко опознают их в театре, даже при неубедительной актерской игре. Виктюковцы же, оставаясь наедине со зрителем без этих слепков человеческих эмоций, доносят идею образа иными, непривычными средствами — и тут уж насколько хватит таланту и мастерства. А так как о чувствах сообщается сугубо театральным языком, которым зритель не всегда владеет, чтобы публика тебе поверила, эти чувства, эмоции должны быть внутренне правдивыми. Вот в этом смысле, прежде всего, актер ТРВ обнажен и незащищен, ведь ничто не должно мешать громкоголосому телу говорить.

Но Виктюк требует примерно той же степени душевной открытости и от своего зрителя. Режиссерское воздействие на публику, которое некоторые неподготовленные товарищи могут воспринять как вызов, безусловно, сильно. Иногда вкрадчиво и мягко, иногда напористо и бесцеремонно Виктюк вынуждает зрителя или закрыться и тем самым лишить себя этого эмоционального опыта, или довериться и обнажиться для восприятия чего-то нового. Он сдергивает с него слой за слоем годами нажитые стереотипы, предрассудки, эмпирически наработанные стандарты мышления, логические установки, которые значительно упрощают существование в мире реальном, однако сильно ограничивают нас в изучении преломленной воображением реальности. Мне иногда кажется, что главный порок для Виктюка (помимо неспособности любить, конечно) — это трусость, боязнь отказаться от житейской, бытовой логики в пользу творческого осмысления действительности. У искусства своя логика, и, как известно, отраженные предметы ближе, чем кажется, надо только захотеть их увидеть и, решившись на трансцендентный выход-из-себя, отложить на время свой эмпирический багаж.

Не зря театрализованный маскарад и сами маски — излюбленный, непременный лейтмотив спектаклей Мастера. Умей понять и принять причудливую форму и разглядеть за ней содержание. Алгоритм восприятия зрителем спектакля ТРВ в принципе сложнее, чем в театрах классической школы: если провести аналогию с живописным искусством, картины реалистов — или «нравится», или «не нравится», картины сюрреалистов, модернистов и т.п. — сначала стоит выбор «принимаю»/«не принимаю» сам метод, а уже потом — «нравится» или «не нравится» то, что вижу.

Виктюк легко и непринужденно ломает театральные каноны, перемешивает их элементы в, казалось бы, бессмысленных и даже бредовых сочетаниях, приправляет зелье компонентами других сценических искусств — видимо, так рождается этот парадоксальный и эксцентричный театр. Я не понимаю, как он это делает, ибо препарированию и экстраполированию его методы не поддаются. Можно разобрать спектакли на сцены, схемы, детали, эскизы, а потом попытаться все это собрать и склеить — наверняка выйдет безвкусная бессмыслица и невнятная ерунда. Простое суммирование сцен и ходов — не есть спектакль. Из бессвязности, как яркий калейдоскоп, рождается целое, собранное гениальной рукой из (на первый взгляд) несочетаемых элементов: ты смотришь и не понимаешь, что со всем этим набором разномастных стекляшек делать — а он с легкостью и юношеским задором собрал. Вглядываешься в элементы спектакля — иногда сомнительно, временами надумано, отчасти претенциозно, а смотришь на целое — необъяснимо, завораживающе, одухотворенно, гениально. Открывается какой-то иной уровень — царство духа, дара и воображения, — на котором происходит общение Романа Григорьевича со своим (подчеркну «своим») зрителем. Его мрачная, экспрессивная эстетика гармонично сосуществует со светлой, жизнеутверждающей, отчасти детской энергетикой всех постановок, включая «Короля-Арлекина».

Его спектакли — воистину ритуал, воплощение подлинной, абсолютной театральности: даже если они тебе не близки или непонятны, сложно не почувствовать сакральной осмысленности происходящего, где каждый жест одухотворен, а слово — живительно.

В этом феномен Виктюка, его парадоксальная аутентичность, его особый взгляд на театр и собственный способ существования в театре. Мне иногда кажется, что выходя на поклонах почти после каждого своего спектакля, он с улыбкой призывает публику: «Сбрасывайте стереотипное, всматривайтесь в непривычное, вслушивайтесь в неожиданное, старайтесь вчувствоваться — раздвигайте, наконец, свои эстетические и художественные границы», — пытаюсь донести только смысл предполагаемой творческой декларации, всю лексическую пряность его речей, безусловно, мне не передать...

Я могу говорить о ТРВ бесконечно — эмоционально, бессвязно и неубедительно, — потому что это мое, мое глубинное, мое сокровенное. Да, судя по всему, эта страстная умственно-эмоциональная зависимость сродни религии: я просто верю Виктюку и верю в ТРВ. Мастер может ошибаться, просчитываться, могут случаться менее удачные постановки, возможно, уже не будет спектакля, который мог бы приблизиться к «Служанкам» по степени воздействия на публику и художественному совершенству или по драматической мощи и феноменальной продуманности образов к «Саломее», но все это неудачи и просчеты подлинного гения, наблюдать за жизнью которого в искусстве уже огромная честь и наслаждение.

Парадоксально, я могу придумать с десяток придирок к «Королю-Арлекину»: скомканный финал, который я никак не могу вспомнить, возможное недоверие режиссера артистической природе некоторых представительниц труппы ТРВ, увлеченность странноватой бутафорией, надуманность отдельных ходов, условность хореографии в посвящении («Я на пределе... я опустошена, не нахожу больше слов») — короче, смогла бы придумать, было б желание, однако я в абсолютном восторге от этого спектакля.

"Король Арлекин" в театре Романа Виктюка - еще один стильный, романтичный и изысканный спектакль. Это прежде всего красивая форма, выражающая внутреннее состояние, в движениях - чувства и невероятная энергия. Пластика то волнообразная, скользящая, нежная, то резкая, нервная, обрывистая, разорванная. В ней любовь, страх, агрессия, тоска и одиночество, потерянность. Движения выглядят немного смешными, но по большей части трагичными, постановка вызывает самые восторженные чувства, не дает ответов и однозначных объяснений, в воображении смыслы дорисовываются сами.
Сценическое оформление как всегда красиво и оригинально: светящиеся буквы kafe и портреты танцовщицы (вероятно Пины Бауш) приглашают в театр танца, этот танцевальный авангард. За прозрачными стенами открывается новый мир - мир циркового искусства, яркие ленты-канаты, кубы, ходули, которые созданы для бродячих артистов Арлекина, Коломбины, Панталеоне. В спектакле очень много воздуха, пространство расширяется, трюки на канатах откровенно восхищают, хвала Дмитрию Бозину и Игорю Неведрову за виртуозное исполнение цирковых элементов.
И эти черно-белые контрасты.. Арлекин на протяжении всей пьесы в черной маске, его лицо исчезло, стерлось, всю жизнь он играет какие-то роли. Все мужские персонажи в черном, женские - полуобнаженные, слегка обезумевшие, в светлых простых, но изящных длинных платьях. Коломбина, Гертруда, Гиза - наваждения, невероятно красивые и предельно откровенные.
Страсть, инстинкты, мудрость, безграничное творчество, жажда познания, выход за границы - все есть в этом спектакле. Вдохновляют эмоциональная сила, энергия, язык тела, какая-то новая реальность.
О чем эта постановка? На мой взгляд, прежде всего о любви и поиске смысла жизни. Арлекин, побывав в роли короля, вернулся к себе истинному, понял, что счастье - это не мнимая власть, а любовь и свобода. Перед нами - путешественник, бродячий артист, собирающий в пути яркие опасные впечатления.
Благодарю театр Виктюка за очень интересный спектакль!

Хороший спектакль любимого театра) Понравился, от вечера удовольствие получила) Играют артисты как и всегда в этом театре, замечательно! Единственное, очень "ждалось" когда же наконец Бозин откроет лицо, как мне кажется, мимики его замечательной не хватало, но видимо это режиссерский замысел такой) Я думаю, что когда пересмотрел все главные жемчужины театра (на мой взор это Служанки, Саломея, Нездежний сад, Сергей и Айседора, Мастер и Маргарита и Несравненная) интересно посмотреть и этот спектакль тоже)

Если честно, удивлена восторженным отзывам. Это самый странный спектакль, который я когда- либо видела. Хочу сразу отметить, что он на любителя и весьма для узкого круга.
Весь спектакль зачем-то швыряют стулья и другие предметы с таким грохотом что под конец мне казалось глаз дёргаться начнёт. Актёры постоянно делают дурацкие тело движения, падают, выписывают какие-то акробатические этюды. И всё это то под оперную музыку то под какой то хэви металл. Мать короля говорит противным и раздражающим голосом. Понятно, что это всё своего рода метафоры, но как-то это не оправданно и глупо.
На протяжении всего времени было ощущение что меня пытают, пришлось досидеть до конца, потому, что подруге было интересно чем это швыряние мебели закончится. Самые бессмысленные 2 часа моей жизни.

Театр Виктюка опасен - вызывает желание смотреть еще и еще.

Дмитрий Бозин - ведущий актёр театра играет роль Арлекина. Делает это великолепно, демонстрируя все свои таланты. Герой случайно убивает принца и вынужден занять его место.

Перевоплощение из придворного в Короля происходит у нас на глазах. Это два разных человека. Определенно "Верю".

Анна Нахапетова бесподобна в роли Коломбины, это грация и пластика. Эмоциональность и чувственность в каждом жесте.

В спектакле представлены: уличный балаганчик, ходули, воздушные полотна.

Спектакль полон символизма, смыслов и затрагивает вечные темы.