Вдоволь поэкспериментировав с тем, как далеко можно растянуть нерезиновую терпимость балетолюбивой московской публики, «Cтасик» в этот раз решил потешить зрителей независимо от их восприимчивости к искусству: Ролан Пети нравится всем. И буквально, как человек, но здесь, увы, приходится включить прошедшее время: жовиальный юркий парижский шармер, называвший даже самых волкоподобных артистов «дети мои» (отчего даже волки начинали платить взаимностью), не так давно присоединился к лучшей, покойной части человечества. И как хореограф. Он умел рассказывать истории. Он умел сочинять роли, садившиеся на любого танцовщика, как хорошо сшитый пиджак. Он любил музыку, которая берет за душу, а не только волнует дух или полощет мозги. Он понимал толк в страстях и не стеснялся взвинчивать на сцене любовную температуру. У него, наконец, было чувство юмора, и он не боялся на сцене шутить, хотя когда пытался делать трагическую мину, было ясно, что это он не всерьез, — единственная творческая драма его на редкость счастливой биографии.

Безмерно обаятельная «Коппелия» же удалась ему в 1975 году без всяких но. Обаяние Ролана Пети превозмогло даже великого растратчика больших бюджетов — декоратора Эцио Фриджерио: дизайн этого спектакля скромен и удачен, будто и не Фриджерио вовсе. Огромный дом с множеством крупных окон, в каждом из которых Пети охотно помещает микромизансценки. Вот и все, что нужно, чтобы показать город, в который пришли гусары. Дальше все по сценарию старой романтической сказки: парень влюбляется в куклу, рядом с которой живая подружка скучно жива и лишена тайны, но потом понимает, как был неправ, а куклу пакуют в коробку и перевозят в другой город дурачить простаков. Пети над сюжетом не мудрит. Над хореографией тоже. Пришли гусары — танцуют на балу. Нанизывает пуантовые па балерина — выдает ножные трели премьер. Но капризно-летучий рисунок танца неподражаем, как почерк. А куколки и простые балетницы жеманятся, стреляют глазами, оттопыривают бедро, грассируют стопой, надувают губки, чтобы человек, ни разу не бывавший в Париже, подумал неизбежно: «Истинные парижанки». В «Коппелии» Ролан Пети сочинял Париж, то ли давно ушедший, то ли всегда существовавший только в мифе. Как перепоют все это на язык родных осин танцовщики «Стасика» — отдельная история.