Рецензия Афиши
На полупустой сцене только несколько электронных табло с бегущей строкой да три человека: Нильс Бор (сосредоточенный Олег Табаков, оставивший за кулисами привычное лицедейство), жена Бора Маргарет (Ольга Барнет) и его бывший ученик Вернер Гейзенберг (новый мхатовец, перешедший сюда из Театра армии, Борис Плотников). На табло надписи: «Глиптотека», «Новая гавань», «Русалочка», в конце концов, «Копенгаген» — это место действия свежей пьесы англичанина Майкла Фрейна. Время действия — сентябрь 1941 года, которым датирована загадочная встреча Бора и Гейзенберга, встреча, сыгравшая едва ли не решающую роль в истории атомного оружия. По одной версии, Гейзенберг приехал шпионить за Бором, скрываясь под маской старого друга семьи; по другой, Гейзенберг зашел в тупик в своих изысканиях и рассчитывал на помощь учителя. По третьей версии, перед Гейзенбергом стоял выбор: работать на нацистов (другой возможности заниматься наукой не представлялось) или саботировать создание ядерной бомбы, вот он и приехал к антифашисту Бору услышать его мнение. Фрейн не настаивает ни на одной из версий, но в финале упоминает два факта: немцы до конца Второй мировой таки не создали ядерной бомбы — в то время как пацифист Бор работал над бомбой, которую сбросили на Хиросиму.
Мне скажут, что на этом спектакле мхатовский зал полон лишь наполовину, еще скажут, что три часа разговоров о квантовой теории, циклотронах, принципе неопределенности, принципе дополнительности и различиях урана-235 и урана-238 для одного спектакля слишком много. Все так, но разговоры про циклотроны нанизаны на почти детективную историю и, ей-богу, даже они по-настоящему захватывают. К тому же сама речь артистов, неторопливая и осмысленная, совершенно великолепна — такую больше нигде не услышишь. По всему выходит, что «Копенгаген» в постановке Миндаугаса Карбаускиса — один из лучших спектаклей МХАТа в этом сезоне. В некотором смысле это даже не спектакль, а гуманитарная акция. Прийти на «Копенгаген» должна бы растерянная и деклассированная интеллигенция, которой из всех развлечений только и остались, что симфонические концерты и программа «Гордон». Теперь есть «Копенгаген». Самые дорогие билеты на спектакль, кстати говоря, ниже мхатовской нормы — 450 рублей.
Отзывы
очень нудный, долгий, скучный спектакль, особенно если вы не физик или хотя бы в школе у вас было по физике ниже 4ки. Плюс только с декорациями, интерессное решение
При всем моем беспредельном уважении к режиссеру отдельно и к актерскому составу, спектакль не понравился. Табакову явно тяжеловато тянуть монологи, в середине партера его уже практически не слышно. Эта интереснейшая история на сцене вышла абсолютно сухой и эмоционально выхолощенной. За три часа действия - ни намека на оживление. От начала и до конца сплошная монотонность... Была разочарована и откровенно скучала...
Вчера отправился на прославленный в прессе и отзывах спектакль "Копенгаген" МХТа им. Чехова, очень хотел посетить. Не получилось: спектакль отменили. Вот так я сходил на "Копенгаген".
Так стремилась попасть на этот спектакль, идет редко, один раз его отменили, сдавала билет. А спектакль не понравился. Действительно прекрасные актеры и режиссер, но досмотреть не смогла. Второй раз в жизни ушла cо спектакля после антракта. Все затянуто, сюжет волнует очень мало, нет в нем "жизни" (хотя может быть постановщики этого и добивались, ведь действие происходит "на том свете").
Волшебная формула "Фрейн + Копенгаген + литовский режиссер + Табаков, Плотников + МХТ" не дала нового вещества.
Неплохая - веселая и трагичная - пьеса, которую можно разглядеть сквозь постановку, обладает уникальными достоинствами. Во-первых, Фрейну удалось подать обсуждаемый физиками атомный материал так, что зрителю не составит труда отличить уран 235-й от 238-го. Во-вторых, если этот текст «отскакивает от зубов», он становится блестящим фоном человеческой комедии, ровно таким же, как сленг сантехников и вахтеров. В-третьих, Фрейн писал текст с явным пониманием того, что такое русский язык и русский юмор.
В театре принцип Гейзенберга не работает. Если есть пьеса, то должен быть режиссер. Иначе спектакля нет. Наивно сетовать на плохую слышимость Олега Павловича (показавшего нам чудный тембр, но ни единого слова), на непонимание Бориса Григорьевича, куда здесь ходить, если они, как подлинные актеры, не получили соответствующих сценических задач, не разработали оценок, не вытянули из текста подтекст и т.д. Все это - во власти и обязанности режиссера, которого не было. Вот не было, и все! Одна прекрасная фамилия, которая ему не подходит.
Хотя, если бы на «Копенгаген» пришли любители Матроскина или хотя бы почитатели Борменталя, они бы досидели до конца.
Прошу немедленно снять спектакль.