
В Большом театре готовят премьеру балета «Иван Грозный», который, впрочем, там уже шел в прошлой — советской — жизни. После советской премьеры от хореографа Юрия Григоровича отшатнулись все, в ком оставалась хоть капля совести: балет этот по мере авторского умения оправдывал психопата и тирана с его опричниной в стране, еще помнившей Сталина, и что было отвратительнее всего — автор мог бы запросто промолчать, время, чай, стояло брежневское. Это тогда было во-первых. А во-вторых, «Иван» был просто слаб как спектакль. Об этом написали уже западные газеты: заголовки типа «Ivan» is terrible» обыгрывали экспортное название «Ivan the Terrible», но не причинили Юрию Григоровичу вреда — в СССР он был нерушимым Брежневым балета. С моральной точки зрения нынешней реанимации «Ивана» в Большом удивляться нечего: не так давно вон и про Сталина написали, что, мол, великий менеджер, и ничего — ни язык, ни рука не отсохли. А что касается искусства, то нынешняя премьера еще раз подтверждает высказывание Джерома К.Джерома о том, что любая пошлость с годами превращается в стиль и обаятельную старину. «Ивана Грозного» Григоровича не так давно бралась ставить, например, разборчивая Парижская опера. Нормальный такой шашлык а-ля рюс. Вот вам моленная в виде иконописной царевны Анастасии, вот вам будуар, вот зловещий, как стая хищных птиц, кордебалет бояр, вот бесноватые соло героя, а вот радение черных опричников, русские, знаете ли, странный, но интересный народ. А что еще остается делать? От модного хореографа Алексея Ратманского, между прочим, никаких vodka-matryoshka-dostoyevsky-balalaika не дождешься. Поэтому в бой идут одни старики.
Зачем эта премьера Большому, не очень понятно. В профессиональном смысле танцевать хореографию Григоровича, даже в лучших своих образцах выразительную, но мелодически примитивную, после хореографии Баланчина — это шаг назад (тем более что, судя по недавней премьере «Аполлона», и Баланчина-то еще Большому учить, учить и учить). Или скажем так: все равно что из новенькой BMW пересесть в брежневскую «волгу». Но на один вечер сделать это, быть может, и занятно.
Да будет вам известно, что никакого балета «Иван Грозный» Сергей Прокофьев не писал.
А теперь подробнее.
Историю Ивана Грозного хотел экранизировать Сталин. По его требованию подобрали «крупного мастера-режиссера» Эйзенштейна, а сценарий утверждал лично Иосиф Виссарионович. Сделать музыку к кинофильму поручили Сергею Прокофьеву.
Про кино
Съемки фильма шли во время великой отечественной войны, в Алма-Ате.
Первая серия вышла на экраны в январе 1945 года, и за нее режиссёр и съёмочная группа получили Сталинскую премию I степени.
Вторая серия фильма Сталину не понравилась из-за откровенного показа садизма опричников, которому режиссер, по мнению Сталина, не нашел в фильме достаточно убедительного оправдания. 4 сентября 1946 года Центральный Комитет ВКП(б) выпустил Постановление, в котором осудил вторую серию с формулировкой:
«Режиссер С. Эйзенштейн во второй серии фильма «Иван Грозный» обнаружил невежество в изображении исторических фактов, представив прогрессивное войско опричников Ивана Грозного в виде шайки дегенератов, наподобие американского Ку-Клукс-Клана, а Ивана Грозного, человека с сильной волей и характером — слабохарактерным и безвольным, чем-то вроде Гамлета».
В итоге, после запрета второй серии, работы над фильмом были прекращены.
«Иван Грозный» был задуман как трилогия. Первая серия охватывала период от коронации до опричнины, вторая рассказывала о боярском заговоре, третья… третья серия фильма существует только в сценарии, в подготовительных рисунках, в рабочих записях и нескольких запечатлённых на плёнку фрагментах. По задумке режиссера, она должна была символизировать триумф русских над Западом.
«Иван Грозный» стал последним фильмом, снятым Эйзенштейном. В феврале 1946 года Сергей Михайлович умер.
Про музыку
По свидетельствам современников, у Прокофьева был замысел создания оперы «Иван Грозный», ставить которую он хотел с Эйзенштейном. Именно поэтому в музыке так четко выражен оперный характер. Помимо авторского музыкального текста в фильм вошло много оригинальных стилизаций на темы традиционных русских литургических песнопений.
В итоге, музыкальный материал для кинополотна составил 55 номеров. Часть номеров не вошли в картину, а полная публикация авторского текста Прокофьева состоялась только в 1997 году!
Сам же материал дербанили на части.
В 1962 году композитор и дирижёр Стасевич составил из музыки Прокофьева ораторию «Иван Грозный».
Композитор Чулаки создал на музыку Прокофьева балет с либретто Григоровича. Его поставили в Большом в 1975 году и в Гранд-опера в 1976. Балет давали на сцене Кремлевского балета и в Краснодарском театре. Партию Ивана танцевал Васильев.
В 1978 спектакль экранизировали под названием «Грозный век».
Исторические костюмы фильма «Иван Грозный» были использованы при съёмках комедии «Иван Васильевич меняет профессию».
Сегодня произведение Прокофьева исполняется как в виде оратории и балета, так и в полном варианте.
Но что же показывают в Большом?
По легенде, балетмейстер Юрий Григорович был настолько потрясен музыкой Прокофьева, что загорелся идеей рассказать о жизни царя языком хореографии. В советское время балет поставили, но возобновить его в современной России было непросто. Родственники Прокофьева, владеющие правами на использование его творческого наследия, не давали согласия на работу – ведь Прокофьев такого балета не писал. Только в 2011 году разрешение на постановку, а точнее эксклюзивное право на ее восстановление, было получено, с условием, что воссозданием редакции от 1975 года займется сам Григорович.
Так «Иван Грозный», «легендарный балет Сергея Прокофьева», вернулся на сцену Большого.
Два акта рассказывают о душевной драме царя Ивана. В одной из сильнейших сцен – прощании с любимой женой – в балете поют. Теперь вы знаете, почему.
Насколько хореографический язык отражает реальные события – судите сами. Опыт показывает, что в России у каждого – своя История.
На этот балет можно спокойно звать "неподготовленных" зрителей, даже тех, кто обычно засыпает в театрах. Вряд ли этот спектакль оставит кого-либ о равнодушным. Шедевральные сценография и костюмы. Яркий символизм. Необычайная динамичность действия вместе со сложнейшей для исполнителей, но такой эффектной для зрителя хореографией Григоровича. А драматизма и актерской игры здесь столько, что вам потом не захочется идти на обычные драмспектакли.