
Четверо актеров занимают стулья по краям сцены. В центре установлена трибуна. К микрофону выходит Каролина Грушка и рассказывает. Жила одна супружеская пара: Дэни и Сандра. Они прожили вместе полвека, и перед смертью Дэни попросил Сандру его выслушать. Он благодарен ей, что она была с ним. У них была самая настоящая любовь, потому что она была взаимной. Он счастлив. После Грушки к микрофону выходит Казимир Лиске. Он рассказывает, как Сандра пришла к другу их семьи Альберту и сказала, что любила всю жизнь именно его.
«Иллюзии» — изящная вещица и одновременно вполне серьезный исследовательский проект, прибегающий к помощи примитива. Вырыпаев, чего никак не ждешь от заправского экспериментатора, берет в дело простодушную мелодраму и способ повествования, который в ходу у домохозяек: «Он ей говорит… А она ему… А он такой…» Но в общем и целом Вырыпаев не делает ничего нового. Как и в прежних своих пьесах и спектаклях, он выражает сложное через простое и вычисляет абсолютное методом вычитания. Еще в «Кислороде» подобным образом, как Дон Жуан, который кидал вызов небу в тайной надежде услышать гром, Вырыпаев взывал к Богу, так и эдак опровергая его наличие. Из всех его спектаклей «Иллюзии» выглядят наименее амбициозным, зато и наиболее совершенным проектом по разоблачению малого в расчете на нечто большее. В истории, мелодраматической до последней крайности, он разбирается с неверной земной любовью. В самом представлении — ломает ту иллюзию правдоподобия, которая складывалась в театре веками. В принципе, театр как иллюзия правдоподобия исчерпал себя с полвека назад, но эти негласные конвенции — актеры притворяются персонажами, зрители притворяются, что верят им, — живы как ни в чем не бывало. Ничто не обходится нам так дорого и не стоит так дешево, как этот театр выхолощенных иллюзий. Зритель по привычке покупает билеты в театр — в надежде, что его умело обманут. Вырыпаев на каждую привычку отвечает неожиданным образом. В зале должен погаснуть свет — а он не гаснет. Актерам положено перевоплощаться в персонажей — а они остаются актерами, не более того: Грушка остается феей с легким польским акцентом, Лиске — шутником с легким американским акцентом, Инна Сухорецкая — неглупой современной девушкой, Александр Алябьев — начинающим артистом с задатками харизматика. У них нет ни единой лазейки, чтобы пробраться в образ кого-то из героев, у зрителей — ни единого шанса посопереживать им. Единственное, что нам оставлено, — возможность просто установить контакт. Что в итоге? Есть контакт. И этого вполне достаточно, чтобы спектакль состоялся. Ничто не обходится нам так дешево и не стоит так дорого.
Чудесный спектакль. Камерный театр и пронзительная история. Молодые актеры рассказывают о любви, срок которой превышает полвека. Некая печально разрешающаяся головоломка. Здесь признания в любви, сомнения, обман, самообман и ложь, которую не можешь отличить от правды.
Исполнители прекрасны, казалось бы спектакль практически недвижим, но эмоции зашкаливают. Каждый актер несет свое, Куркова - спокойствие и обреченность, Лиске - внезапность и веселье, Алябьев - нервозность и восторг, Сухорецкая - надлом. Никогда раньше не слышала об актрисе Инне Сухорецкой, она бесподобна. Казимир Лиске похоже абсолютно влился в московскую театральную карусель.
Получила огромное удовольствие. Браво режиссеру Ивану Вырыпаеву.

Двое девушек и двое молодых людей сеют передо мной иллюзии. Сначала Каролина, потом Инна, потом Кэз что-то шутит, потом Саша. Они каждый мне что-то ведают, и под конец я перестаю путаться, кто там Дэнни, кто Сандра и т.д. История двух умерших в старости пар в четырех молодых губах. Но написал все это уже не такой молодой Вырыпаев, уже написавший давным-давно Кислород и многое другое. Я не знаю, как происходит, когда ты живешь с человеком 50 лет. Я не знаю, знает ли Вырыпаев. И нужно ли ему это знать для написания пьесы. Пьеса все равно не об этом. Этим парам может быть по сколько угодно, с ними может происходить что угодно, они даже могут остаться в живых, и все равно мы будем околдованы текстом, ситуациями и какой-то этой пронзительно сочащейся искренностью, возможно иногда чуть наигранной. Потому что это ИВАН ВЫРЫПАЕВ. Но вот что интересно: современных драматургов поманила тема любви. Однако, поскольку наш век постмодернестичен, в общем, изломанный такой век, любовь эта в этих пьесах претерпевает различные измывательства, проверки и такие концовки, при которых если что можно было бы сказать: "А это вообще не про любовь". Или: "А вообще-то любви нет, и тут ясно это показано". При этом в интервью драматурги утверждают обратное, в постели наверное тоже. Но любовь до гроба уже явно сама сошла в глубокую могилу, и когда о ней тянет писать, как любому поэту - приходится изыскивать такие формы, чтобы тебя не признали окончательным романтиком, потому что сейчас самое романтичное в драматургии - это Гришковец. Я буду ждать, когда Вырыпаев или кто другой напишет про такую настоящую рыцарскую любовь в наше время, потому что это подвиг похлеще убийства дракона. И любовь мужчины к женщине. Или женщины к мужчине. А не к продукции Apple, например.