Четверо актеров занимают стулья по краям сцены. В центре установлена трибуна. К микрофону выходит Каролина Грушка и рассказывает. Жила одна супружеская пара: Дэни и Сандра. Они прожили вместе полвека, и перед смертью Дэни попросил Сандру его выслушать. Он благодарен ей, что она была с ним. У них была самая настоящая любовь, потому что она была взаимной. Он счастлив. После Грушки к микрофону выходит Казимир Лиске. Он рассказывает, как Сандра пришла к другу их семьи Альберту и сказала, что любила всю жизнь именно его.

«Иллюзии» — изящная вещица и одновременно вполне серьезный исследо­вательский проект, прибегающий к помощи примитива. Вырыпаев, чего никак не ждешь от заправского экспериментатора, берет в дело простодушную мелодра­му и способ повествования, который в ходу у домохозяек: «Он ей говорит… А она ему… А он такой…» Но в общем и целом Вырыпаев не делает ничего нового. Как и в прежних своих пьесах и спектаклях, он выражает сложное через простое и вычисляет абсолютное методом вычитания. Еще в «Кислороде» подобным образом, как Дон Жуан, который кидал вызов небу в тайной надежде услышать гром, Вы­рыпаев взывал к Богу, так и эдак опровергая его наличие. Из всех его спектаклей «Иллюзии» выглядят наименее амбициозным, зато и наиболее совершенным проектом по разоблачению малого в расчете на нечто большее. В истории, мелодрама­тической до последней крайности, он разбирается с неверной земной любовью. В самом представлении — ломает ту иллюзию правдоподобия, которая складывалась в театре веками. В принципе, театр как иллюзия правдоподобия исчерпал себя с полвека назад, но эти негласные конвенции — актеры притворяются пер­сонажами, зрители притворяются, что верят им, — живы как ни в чем не бывало. Ничто не обходится нам так дорого и не стоит так дешево, как этот театр выхолощенных иллюзий. Зритель по привычке покупает билеты в театр — в надежде, что его умело обманут. Вырыпаев на каждую привычку отвечает неожиданным образом. В зале должен погаснуть свет — а он не гаснет. Актерам положено перевоплощаться в персонажей — а они остаются актерами, не более того: Грушка остается феей с легким польским акцентом, Лиске — шутником с легким американским ­акцентом, Инна Сухорецкая — неглупой современной девушкой, Александр Алябьев — начинающим артистом с задатками харизматика. У них нет ни единой ­лазейки, чтобы пробраться в образ кого-то из героев, у зрителей — ни единого шанса посопереживать им. Единственное, что нам оставлено, — возможность ­просто установить контакт. Что в итоге? Есть контакт. И этого вполне доста­точно, чтобы спектакль состоялся. Ничто не обходится нам так дешево и не стоит так дорого.