Шли на Островского, но еле до антракта досидели, потому как любимого драматурга не обнаружили. Декораций - ноль. На черном фоне - металлические балки, деревянный помост двигают туда-сюда. Актеры... главный герой весит наверное пару центнеров, ему встать со стула трудно. У его собутыльника (Князев) дикция такая, что половины слов непонятно. Женские роли никакие. Русскую девушку Парашу играет актриса, которой лучше играть Гюльчатай - внешность и азиатский диалект скороговоркой с проглатыванием гласных звуков. Вообще общей ткани спектакля нет, не складывается пазл. Уровень самодеятельности. Каждый произносит свою реплику как отрабатывает что-то, независимо от другого. И это академический театр с запредельными окладами! Народный - 120 тыщ, заслуженный - 80 тыщ. По дороге в гардероб захватили буклет о театре: у него теперь 4 новые сцены!!! Если везде идет нечто подобное, то это катастрофа.

Спектакль достаточно авангардный, интересно поставлен. Собственно, понравилась работа данного режиссера в спектакле На чемоданах. поэтому захотелось посмотреть новый спектакль Александра Коручекова. С моей точки зрения, все зрелище можно сократить ровно наполовину, и тогда спектакль будет очень живой, интересный, заиграет новыми красками. Второе действие оказалось совсем нудным, тоскливым и неинтересным, развязку даже особо не хотелось ждать. Какие-то монологи и паузы... Безусловно, смотреть на испивающего шампанское Сергея Маковецкого приятно и хочется присоединиться, но не столько же времени.

В программке, приобретенной в фойе театра, душевно и красочно написано про драматурга Островского. Ну, думаю, пройдём сегодня по пути классика, посмотрим те времена и нравы. Напрасно. Спектакль поставлен даже не "по мотивам", это что-то вполне самостоятельное, но использующее чужую вывеску. Драму, страдания, переплетение судеб сменила буффонада, гротеск, примитивизм. Если кому-то интересно такое "современное прочтение" - пожалуйста. Здесь будут и подводная лодка, и танк, и воздушный шар с пропеллером (вертеть его будет актер). Не будет только того, за что пьесы автора не сходят со сцен театров уже полтора столетия.