Спектакль

Гамлет

На самом деле я ожидал более мощного действа, и более, что-ли, близкого к тексту. В частности, Полоний получился избыточно комичным и несерьёзным, а тень отца Гамлета оказалась лишенной рыцарских доспехов. Упущены: мощный монолог Полония перед отправкой Лаэрта во Францию, диалог Лаэрта с сестрой, и еще множество других запоминающихся реплик. И вот ещё, что...! Почему-то Гамлет здесь маленький, стройненький, хотя Гертруда, по тексту, характеризует его , как тучного и одышливого. Таким противоречивым и мозаичным было все первое отделение спектакля. Настоящая шекспировская трагедия развернулась во втором отделении, ближе к финалу, который и впрямь был неплох. И да, Офелия получилась эмоционально близкой к моему видению этого персонажа. Клавдий хорош! Но и его голоса, и голоса Лаэрта не хватало для нормальной слышимости на задних рядах "новой сцены". В целом, не взирая на серьёзные изъятия из христоматийного переводного текста, эта постановка оставила ощущение некоторой затянутости и эклектичности в плане формирования финального эмоционального и информационного посыла к моменту "все умерли". А с другой стороны, трёх часов и одного антракта, как-бы не хватает... Сложное это дело - "Гамлета" ставить! В итоге: второе отделение воспринимается органичнее первого, и оно "вытягивает" весь спектакль на настоящий трагедийный уровень.

Спектакль вызвал смешанные чувства. С самого начала, когда на сцену выходят актеры и объявляют, что сейчас "будут представлять", от постановки веет свежим ветром бродячих артистов, средневековых вагантов, озорных школяров. Можно сказать, что это Gamlet-light. В спектакле сохранен классический сюжет, диалоги, все персонажи. В зале было много школьников. Думаю, "Гамлет" Розовского не показался им скучным или чересчур затянутым. История динамично раскручивается, порождая новые жертвы и заводя главного героя в неминуемый тупик. Но в этой динамике теряется красота шекспировского слова, теряются томительные минуты сомнений принца. На сцене мы видим внешнюю сторону жизни пьесы "Гамлет", а внутренняя остается для нас большей частью за кадром.
Во время спектакля у меня в голове все время крутилось слово "балаганчик" (да, что-то из Блока!). Немного наивный, немного жуткий, немного не по настоящему... С самого начала доминанта задана тем, что на сцену вышли артисты для дачи очередного представления. И пусть временами они сами забывают, что они на сцене, и начинают разговор со зрителем всерьез. Но воздвигнутые на сцене подмостки ("Гул затих. Я вышел на подмостки." (с) (Б. Пастернак) не дают забыть о том, что это театр. Театр врезающий в жизнь, как корабль несущий на всем ходу в порт.
В сухом остатке: версия "Гамлета" состоялась, со своим характером и своими причудами. Версия современная и живущая в такт с нынешним полетом времени. Но если лицо театра это и немного лицо Ясона, одним ликом смотрящее в настоящее, а другим в вечность, то в этом спектакле вечность немного обошли стороной.

Многие убеждены: после того, что сделали со своей ролью Смоктуновский и Высоцкий, подходить к «Гамлету» бесполезно. Постановка в Театре у Никитских ворот бросает этому убеждению открытый вызов. Режиссёр Марк Розовский идёт на заведомый риск: он ломает привычный портрет датского принца, отказывается от дворцовых декораций и конструирует для героя иную среду обитания.
Самое неожиданное решение — назначить на главную роль Яну Прыжанкову. На первый взгляд это выглядит безрассудством. Но именно это безрассудство становится фундаментом для дерзкого, свежего сценического высказывания. Действие захватывает с первых секунд и держит в напряжении до финальной точки.
Яна Прыжанкова не изображает мужчину. Розовский предлагает увидеть в Гамлете прежде всего человека — личность, раздавленную внезапно открывшейся правдой и гнётом неизбежного выбора.
Актёрская работа Прыжанковой поражает физическим правдоподобием. Её Гамлет — лёгкий, порывистый, колкий, внешне обезумевший, но внутри надломленный. Актриса отказывается от любой женской манерности: неузнаваемыми становятся голос, взгляд, пластика, жестикуляция. Спустя несколько минут зритель перестаёт замечать, что перед ним женщина, — настолько рождённый на глазах образ заслуживает доверия. Глаза Прыжанковой излучают внутренний жар, её энергия буквально захлёстывает партер. Это не привычный «страдающий принц». Это Гамлет сильный, собранный, сам себе и режиссёр, и сочинитель судьбы, идущий к возмездию без колебаний.
Главная сценографическая находка — вращающийся круг-сцена. Он движется без остановки, и у зрителя возникает ощущение, что почва уходит у героя из-под ног. В этой холодной механистичной вселенной живым остаётся только лицо Гамлета (лица остальных персонажей скрыты белыми мимическими масками). На этом лице — весь ужас и отчаяние, которые другие предпочитают прятать.
Свет в спектакле работает как полноценный соавтор постановщика. Гамлет буквально жонглирует лучом прожектора, высвечивая то себя, то окружающих. Режиссёр пользуется светом для создания гротескных эффектов: луч то выхватывает из тьмы одну фигуру, оставляя прочих в мраке, то внезапно окатывает сцену холодным или кроваво-жестоким сиянием.
Костюмы персонажей — причудливое соединение современной одежды с историческими кроями. Благодаря этому приёму действие перестаёт быть привязанным к какой-либо конкретной эпохе.
«Новый Гамлет» в Театре у Никитских ворот — постановка, которую пропускать не стоит. Действие летит на одном дыхании: три часа пролетают незаметно. После финала остаётся чувство, что прежде я никогда не смотрела «Гамлета» с таким интересом. Глубокая благодарность Марку Розовскому, всей труппе и всем создателям за этот удивительный спектакль.

По приглашению организаторов я посетила премьерный спектакль "Новый Гамлет". История Принца Датского ставится в театре " У Никитских ворот" не впервые( У Марка Розовского даже есть прекрасная книга - "Ставлю Гамлета")
В "Новом Гамлете" роль наследника престола, оказавшегося в центре зловещего заговора и горящего желанием вершить суд, играет ведущая актриса театра Яна Прыжанкова. Можно только представить, какой огромный интеллектуально- аналитический путь проделала актриса, чтобы так органично выступать в роли мятущегося обличителя- юноши. У меня не было никакого адаптивного периода для принятия нового гендерного подхода к роли: широкий мужской шаг, пластика, тембр голоса актрисы не давали ни малейшего шанса усомниться, что перед нами юноша. Наследный принц мыслит эмоционально, не логически, однако под трагическими вызовами судьбы он становится несгибаемым героем, снедаемым сомнениями только наедине с самим собой. Наверное, поэтому программный монолог "быть или не быть" вынесен в самый финал спектакля, как будто Гамлет подводит итог своего жизненного пути, хочет прочесть самого себя. Даже земля уходит из-под ног главного героя - раскачивается, колеблется, вот-вот грозя разверзнуться.
Земная, твердь и небесный купол - уникальное сценографическое решение постановки. Две огромных сферы расположены вверху и внизу сцены и находятся в постоянном движении: то они символично сближаются, нависая над героями, подобно ловушкам, то застывают в гармонии, то выступают в роли шатких весов.
Нижняя часть земной тверди исполосована геометрическими фигурами - как будто вездесущие могильщики уже приготовили для каждого из героев трагедии место в благодатной почве.
Могильщики(Юрий Голубцов, Владимир Давиденко) не один раз появляются на сцене, внося веселье своим чëрным юмором и примеряя заступы лопат для зрителей первых рядов. Они тоже философы, а извечный вопрос звучит для них как "копать или не копать? "
"Задача Искусства - держать зеркало перед Природой", - говорит Гамлет и использует вместо зеркала свет: он ловит лучи руками, играет с осветительным прибором, стоящим на высокой ножке, направляет свет в лицо Гертруде, пытаясь понять, замешана ли она в гибели своего мужа: "мать- тьма"
Спектакль соткан из красивых сцен, проходящих на нижней сфере - земной тверди. Я несколько раз оборачивалась, чтобы увидеть источник света, который так избирательно выхватывал из темноты лица героев, но не смогла найти его . Но поверьте: каждая мизансцена походила на картину средневекового живописца.
Особый восторг вызвали у меня паяцы в ярких одеждах - параллельно дублирующие жесты главных героев и являющиеся полноправными участниками всех событий.
3,5 часа сценического действия наполнены невыразимой красотой костюмов(доспехи Фортинбраса (Станислав Федорчук), талантливой актëрской игрой: нежная Офелия - Алиса Тарасенко, мятущаяся Гертруда - Наталья Баронина, преданный Горацио - Иван Арнтгольд,
развращëнный властью Клавдий - Валерий Шейман. Неожиданные режиссерские решения очень освежают действие:
так, Розенкранца и Гильденстерна играют братья- близнецы.
гроб Офелии представляет огромную железную розу.
а тяжëлый пурпурный занавес превращается то в символическую непосильную ношу для Гертруды, то во флейту, то в четвëртую стену, разделяющую действие на сцене.
Спектакль - прекрасная классическая постановка, которая "копает глубоко" и сможет удивить и победить даже искушëнного зрителя