Сюжет "Евгения Онегина" знаком всем со школьной скамьи, но переложенный на музыку Петра Чайковского в постановке Алексея Степанюка нетленное произведение Пушкина звучит совершенно по-новому: сюжет становится шире, а смысл - объемнее.

Характер каждого героя, эмоции, чувства прорисованы не только внешне (продуманы артисты и платье), но и голосом: его силой, высотой, интонацией. Ольга (Ирина Шишкова) веселая, самолюбивая, ветреная, звонкая, Ленский (Сергей Скороходов) - пылкий, учтивый и доверчивый юноша, простая, милая, всегда задумчивая Татьяна (Анжелика Минасова), привыкший к роскоши, одетый в пальто с воротником из лисы обольститель Онегин (Григорий Чернецов), ветеран русских войн, статный и зрелый князь Гремин (Аскар Абдразаков).

Есть и еще один важный персонаж - текучий пейзаж. Он следует по пятам за настроением и чувствами героев: так солнечный яркий свет и рассыпанные повсюду яблоки сменяет кромешная тьма и столетние дубы, среди которых бродят модный франт Евгений и наивная Татьяна. А это бесконечное небо, залитое багрянцем в момент дуэли Ленского и Онегина, или туман, съедающий Онегина на словах: "Позор, тоска, о жалкий жребий мой!"...

Сладкоголосое классическое пение искусно подсвечивается русским фольклором, что создает необходимый настрой и с легкостью окунает городского жителя в деревенский уклад.

Спектакль однозначно удался. Артисты без труда убедили зрителей в правдоподобности прожитой истории. Этот тот самый случай, когда с первого кадра понимаешь, что влюбился без оглядки.

Сценография удачно соединяет в себе классические силуэты и обстановку с современными нотками вроде компьютерного задника. Однако смена декораций не продумана абсолютно — занавес к месту и не к месту опускается, непонятные паузы, задержки, последняя картина — вообще целиком перед опущенным занавесом. Режиссура — крепкая троечка, отражение сценографии: ничего экстравагантного, классика с налетом современности, Онегин не входит в окно (хотя окно присутствует на протяжении всего спектакля), Татьяна не одевается в стиле «Матрицы», а присутствие в каждой сцене какого-то одного и того же кавказского мальчика оправдывается либо родственными связями, либо необходимостью приносить-уносить сценический реквизит.

С точки зрения вокала исполнение распадается на два лагеря: вменяемые мужские партии — четко артикулирующий Ленский-Селиванов, ровный и насыщенный Онегин-Лавров и не разочаровавший Гремин-Банник — и близкие к провалу женские — откровенно воющая Татьяна-Гончарова (хотя и весьма внешне соответствующая сценическому образу Татьяны), аффектированная Ольга-Шишкова, из сценических приемов освоившая, видимо, только нервическое поправление спадающего на лоб локона, и срывающаяся в старческое дребезжание Ларина-Волкова.

Резюме: можно приятно провести три часа, но каких-то открытий и особых воспоминаний от этой постановки ждать не стоит.