Давно сердечное томленье
Теснило ей младую грудь;
Душа ждала… кого-нибудь,
И дождалась… Открылись очи;
Она сказала: это он!
Увы! теперь и дни и ночи,
И жаркий одинокий сон,
Всё полно им; всё деве милой
Без умолку волшебной силой
Твердит о нём.
Молочный туман стелется по скрипучим половицам старой усадьбы, которые вот-вот превратятся в хрустальный паркет бального зала или в хрустящий снег зачарованного леса. Это мир сна, сотканный из книжных страниц и вздохов юной души, жаждущей любви.
Татьяна спит. И сон её – великая иллюзия и великое пророчество.
Она не просто влюблена – она творит. Из смутных образов, вышедших из зеркал посреди гадания. Из прочитанных романов, одушевлённых её воображением. Из мимолётного взгляда и изящного бесчувствия Онегина, увиденного ею в реальности лишь единожды.
Но любой сон завершается роковым выстрелом прозрения. Татьяна неизбежно «просыпается».
Это спектакль о цене иллюзий, о взрослении мятежной и одинокой души, о мучительном переходе от грёзы к реальности. И о том, как два человека, не сумевшие совпасть во времени, навсегда остаются пленниками собственных снов и кошмаров.