Рецензия Афиши
Пять актеров то поочередно, то все вместе представляют на сцене чудовищ: корчат рожи, нецензурно выражаются, смотрят в упор на зрителя отсутствующим взглядом (малюсенький зал позволяет это делать особо выразительно) и в неограниченных дозах используют приемы гротеска. Когда люди перестают разделять ваше мнение, когда с ними больше невозможно договориться, к ним начинаешь обращаться как к чудовищам. Процитировав в эпиграфе к своему спектаклю слова Ионеско, французский режиссер Кристоф Фетрие тем самым вполне сформулировал главную тему спектакля. Выбор авторов для игр в чудовищ самый что ни на есть удобный: миниатюры Хармса, тексты старинных французских фарсов, фрагменты из пьес Эжена Ионеско и Валера Новарина. Постановка явно ориентирована на зрителя, не нуждающегося во внятно рассказанной истории. Единственное, что объединяет тринадцать не связанных ни сюжетом, ни временем сцен, это элементы абсурдизма, без труда обнаруживающиеся даже в Средневековье. Доказательство этого Кристоф Фетрие возложил на актеров, благо - декорации Виктора Платонова (серые стены с открывающимися в них окнами и откидывающимися стульями) могут сойти как за космический корабль, так и за средневековую ярмарочную сцену. Абсурдизм за свою историю выработал в театре особый канон, а описываемый спектакль создан по всем его правилам. Если же следовать этим правилам и поставить в центре спектакля гротеск и только гротеск, то веселые, например, сценки из похождений Ваньки Рататуя, который нещадно лупит (а затем и убивает) под русские народные песни гостя "хранцуза", будут рифмоваться с чем угодно - и не только с Хармсом. Но достаточно хотя бы на секунду отойти от площадной эксцентрики, и уж диалоги Хармса перестают звучать. Вот что не перестает звучать в спектакле - так это музыка. Сергей Летов и Владимир Нелинов, создатели музыкального оформления к спектаклю, все полтора часа играют за сценой и выходят лишь на поклоны - и они-то зевать зрителям не дадут. Даже тем, кому до Ваньки Рататуя и дела нет.