Отрицательные отзывы о спектакле «Дуэнде. Nunc Dimittis. Прелюдия»

Михайловский театр подбивает итог сезона — первого сезона с хореографом Начо Дуато, появление которого на посту в Петербурге стало одной из главных в мире кадровых перестановок и уж точно главной русской сенсацией. Не то чтобы сочувствующие всерьез держали пальцы скрещенными — все-таки Начо Дуато на редкость стабильный хореограф. Но как-то ужасно не хотелось, чтобы он запнулся, хотя и все понятно было бы про первый год в очень новой труп­пе, в очень другой психофизической культуре. Первых премьер Михайловского ждали с замиранием сердца. Теперь из двух вечеров Дуато театр сделал один. Не потому что какие-то балеты ушли в отброс. А потому что ясно, чего хочет сам Дуато: какими бы блистательными ни были его старые тексты, он хочет показывать русским то, что сочинено специально для них. Бескомпромиссный человек. Когда с ним случилось разговаривать в его первые недели в Михайловском, он выглядел как человек, потерпевший крушение в прежнем браке (с Национальным театром танца в Испании, самым сволочным образом его выплюнувшим) — и вот счастливо женатый снова: он хотел оставить прошлое в прошлом и начать совершенно новую жизнь, преданный новой семье так, что это даже пугало. Смотрите теперь, что он имел в виду. Два из трех балетов нынешней програм­мы сочинены специально для Михайловского театра. И поверьте, в «Прелюдии» на музыку Генделя, Бетховена и Бриттена, в зимней поземке сильфид, в стройной строгости ансамбля фрачников — очень много Петербурга. Другой русский опус «Ныне отпущаеши» на музыку Пярта — почти религиозная служба, в ко­торой католическая истовость сочетается с испанской живописной суровостью. И то и другое — самый что ни на есть «фирменный Дуато», каким его любят: пронзительно музыкальный, поражающий естественным, как дыхание, виртуозным композиционным даром. Это совершенно головокружительное чувство — видеть, как на твоих глазах рождается то, что будет жить, вероятно, и тогда, когда нас не будет. В этом смысле Начо Дуато, конечно, петербургский автор самого высшего класса.