

На сцене – живые голоса и лица знакомых персонажей, у микрофонов по-брехтовски остранённые комментарии.
На площадке вместо расчерченной триеровской театральной схемы – каркас догвилльского дома. Театр играет главное, суть, детали мы все в кино видели.
Живая музыка, сначала в виде струнного трио, а потом – отвязный джаз-бэнд, эмоционально сопровождает действие. В критических сценах вместо музыки – непонятный пугающий низкий звук, словно подземный гул.
Онлайн-видео, позволяющее видеть ключевые сцены как под микроскопом.
Максимкина! Не похожа на Николь Кидман, но это та самая заблудшая в Догвилле душа.
Финал по-триеровски жёсткий и «справедливый» – всех расстрелять!, раз невозможно исправить. Расстрел в духе киллкорректности вынесен за сцену, в фойе.
Всё это вместе (вос)создаёт пронзительную театральную догвилль-притчу о перманентном человеческом использовании человеческих существ.