Рецензия Афиши
Замыслу Марка Захарова, патриарха театральной и кинорежиссуры, уже лет десять. Говоря по правде, мало кто верил, что на сцене респектабельного и в последние годы конъюнктурного «Ленкома» действительно может появиться «День опричника», мрачнейшая притча Владимира Сорокина о ближайшем будущем России. Однако невероятное случилось. И это событие, что ни говори. Постановка здесь — самого мэтра, а не его правых и левых рук, как нередко бывало прежде. В ролях заняты лучшие из лучших — от легендарного Леонида Броневого (его персонаж князь Собакин вставной и ненужный, но выезд актера на сцену в инвалидной коляске дарит залу несколько минут счастья) до темпераментного Антона Шагина (адъютант Федька). Государя Платона Николаевича и вовсе играют по очереди Дмитрий Певцов и Виктор Вержбицкий.
Действие, правда, перенесли «через 100 лет после премьеры», но кого это может смутить? К эзоповым ухищрениям давно привыкли все, в будущее никто не верит, а настоящее — вот оно, более чем наглядно и узнаваемо. Даже первая бросающаяся в глаза декорация, газовая труба с китайскими иероглифами, кажется атрибутом сегодняшним.
Декорации, раз уж зашла о них речь, в «Дне опричника» выразительные, пусть Алексей Кондратьев не обладает таким индивидуальным почерком, как покойный Олег Шейнцис, ушедший из жизни ровно десять лет назад — тогда же, когда родился замысел этого спектакля. Подвижные гигантские конструкции четко указывают на незначительность человека в рамках системы, часы идут назад, на стенах висят волчьи головы, посреди сцены возвышается ржавая ракета. В опричной России неважно, какой год: всегда здесь и сейчас. День опричника — и день сурка, он такой же, как остальные дни.
Во всяком случае, так было у Сорокина, ответившего своим днем бодрого палача на хрестоматийные 24 часа из жизни жертвы — основу основ неформальной советской литературы, солженицынский «Один день Ивана Денисовича». У Захарова все несколько иначе: его Комяга (Виктор Раков, абсолютно органичный в роли деловитого карателя) просыпается опричником, а закат встречает свободным человеком. В его жизни этот день поворотный.
Здесь первая и, вероятно, важнейшая претензия к ленкомовской инсценировке. Сразу можно было предположить, что апофеоз сорокинского гротеска, «опричную гусеницу», Захаров на сцену переносить не будет: какой возрастной рейтинг ни ставь, как ни закавычивай ритуальную гомосексуальную оргию в кругу спецслужбистов-убийц, все равно подведут под статью (а если нет такой статьи, придумают специально). Однако худрук «Ленкома» пошел дальше. Он ввел в сюжет любовную линию, сделав главной героиней — к финалу вырастающей и вовсе в Богородицу — вдову Куницыну и, соответственно, свою дочь и любимую актрису Александру Захарову.
Можно сколько угодно критиковать несколько однообразную манеру Захаровой или даже злорадно вспоминать ее возраст, якобы непригодный для романтического материала. Однако в этом театре она безусловная звезда, ее появление на сцене встречают едва ли не овацией; сама же условная стилистика режиссуры позволяет принять любое допущение в области кастинга. Но не в драматургии. Проблема с вдовой Куницыной в том, что она выводит сорокинское повествование в иную, не органичную ему плоскость. Выдающийся душегуб Комяга, даже гордящийся своим душегубством, вдруг предстает перед нами застенчивым мальчиком, который влюбился в незнакомую женщину — да так, что послал к чертям всю свою карьеру. В рамках самой общей театральной абстракции в такое не поверить никак, ни за что.
Чтобы стало понятно, вспомните «Убить дракона», последний кинофильм Захарова, где нежную деву Эльзу держал в невестах правая рука Дракона — карьерист и мерзавец Генрих. Играли их те же Захарова и Раков. Теперь представьте себе финал той истории, в которой Ланселот гибнет, а Генрих исправляется, предлагает Эльзе побег — и так влюбленные ускользают от тирана-ящера. Можно такое себе представить? Даже в полном надежд 1988-м, когда вышел фильм, — маловероятно. А сегодня, когда день опричника действительно настал, и подавно.
В остальном, как оказалось, эклектичная эстрадная эстетика «Ленкома» не так уж противоречит велеречивому монолиту филигранной сорокинской сатиры. В спектакле полно отсебятины, и часто веришь в нее без труда: если такого в книге не было, то могло бы быть. Номер с ясновидящей Прасковьей Мамонтовной (Татьяна Кравченко), помыкающей китайскими рабынями и топящей печь собраниями сочинений русской классики, — из числа таких. Как и дуэт государя — Певцов превосходно играет кого-то наподобие Дракона с его тремя разными головами, меняя интонационные регистры на ходу, — с его зятем, графом-извращенцем Урусовым (Александр Сирин). Фактурный Сергей Степанченко оказался идеальным Батей, приближенным силовиком. Лучшая роль спектакля, вне сомнений, принадлежит Ивану Агапову: его персонаж, загадочный Демьян Златоустович, выходит в начале первого и второго акта, чтобы выразительно прочитать залу проповедь из «Теллурии»: «Аще взыщет государев топ-менеджер во славу КПСС и всех святых для счастья народа и токмо по воле Божьей, по велению мирового империализма, по хотению просвещенного сатанизма…»
Макаронический волапюк Сорокина гениально передает кашу в мозгах, где сложное сплетение давно потерявших смысл штампов убило даже намек на любую идеологию или веру. Но Захаров противоречит писателю и самому себе: нет, не убило, и в кромешной тьме можно полюбить, и спастись тоже, а за ночью последует рассвет. Трудно сказать, чего больше в этом катастрофически неровном, но все же неординарном спектакле, прекраснодушия или отчаяния, идеализма или цинизма (ведь публика любит хеппи-энды). Ясно лишь одно: Сорокин искал и безошибочно нашел в обычном, похожем на нас человеке опричника, а Захаров все еще надеется отыскать в опричнике человеческое.
Отзывы
Задорная постановка. Сначала кажется - винегрет, набор бессмысленных слов. Это создание соответствующей атмосферы, погружение Зрителя в мир действующих персонажей. Много шуток (эрудированный Зритель оценит), постановка полностью в духе Ленкома и, естественно, Марка Анатольевича Захарова: интрига, преодоление трудностей, подвиг Главного Героя, награда Главному Герою - любовь, танцы молодых опричников (хореография - область для развития Ленкома), звездный состав. Странно, что Александр Збруев не задействован и тандем Раков - Захарова, а не Збруев - Захарова (как во многих постановках Ленкома). Антон Шагин великолепен. Мне нравится в принципе игра Антона, органичен, эспрессивен, подвижен, эмоционален. Если Вы поклонник/ца таланта Антона - смело на постановку!
Дмитрий Гизбрехт великолепен, раскрывается, как всегда бесподобная мимика, сложная роль.
Леонид Броневой, Дмитрий Певцов, Александра Захарова, Антон Шагин, Иван Агапов, Дмитрий Гизбрехт, Сергей Степанченко, Татьяна Кравченко, Анастасия Марчук, Алексей Скуратов, Кирилл Петров - весомый звездный состав - веский аргумент посетить спектакль!
Буквально вчера я посмотрела один из самых умных, актуальных, смешных, смелых спектаклей за долгое-долгое время. В «Дне опричника» играют все тяжеловесы Ленкома, и делают это с удовольствием, которое видно. Это злая и одновременно очень остроумная сатира, а еще удивительно, нахально смелая.
Смеяться здесь начинаешь буквально с вступления, когда на сцену выходит и начинает вещать стилизованный поп с огромными золотыми часами на руке (ЧАСЫ!!!!), что уже само по себе вызывает смех, слишком понятная ассоциация. На шее у него двуглавый орел, а на ногах сандалии. В речи его смешалось все: и квасной патриотизм, и власть богатых, и мракобесие и много чего еще, от чего смеешься еще больше. Не менее интересен и задний план, где расположены гигантские то ли винтики, то ли гвозди, которые, как подозреваешь в тот момент, непременно должны быть вкручены или вбиты.
Власть легко узнаваемых символов здесь повсюду: и идущие назад куранты, и будто петербургские мосты, и ракеты, которые, понятно, могут упасть. Но главное-то – подход к героям! В России 2116 года нет президента, но есть ЦАРЬ, есть ОПРИЧНИКИ, а еще, конечно, есть стена, отгораживающая Россию от всего мира. В России этой говорят на странном наречии: смесь жаргона и неграмотности, зато категорически запрещен мат, хотя и назревает матерная реформа. Мат-то запрещен, зато вполне нормально пустить жену убитого неугодного по кругу в том самом смысле слова: лицемерие в действии. В одежде странная смесь современности и дремучего Средневековья, а в поступках, как понятно их вышесказанного, только второе. Оппозиция в этой антиутопии – хлюпики в очках, боящиеся собственных вопросов, а заправляет всем опричнина, которая, на деле, ценится как псы какие, и не более. Опричники тоже интересны: как бы доктора наук и пару раз образованные, зато царь спрашивает, кто из них умеет читать. А еще говорят с подчеркнутым акцентом. Очень прозрачные ассоциации, пожалуй.
Царя Платона Николаевича блистательно играет Дмитрий Певцов, и это самый забавный и нелепый царь, которого только можно представить. Это будто больной на голову человек, откровенный тиран, зато заявляющий, что без него Россия рухнет. Царь этот пучит глаза, пьет таблетки и вызывает ужас. Но не он главный герой. Главный здесь – опричник Андрей, вдруг влюбившийся во вдову, осознающий ужас положения и боящийся этого осознания. Такое пробуждение человека в откровенном кошмаре, когда он начинает этот кошмар кошмаром и осознавать.
Впрочем, какая разница, какой здесь сюжет. Здесь важно оформление и фразы. Книги здесь горят, как у классика, писателей уничтожают, ибо вредны они, а граждане в едином порыве сожгли загранпаспорта свои (с шенгенскими визами!!) на Красной площади. Кремль тоже не очень-то важный объект (отстроим новый), а народ плохой (надо бы заменить). Герои совершают мерзости, но вспоминают Бога, отрицают мат, но с упоением посылают всех в ж…
А ощущение от оформления общее: дикий сюр, как в голове у больного, реальный кошмар, который может лишь присниться, но очень все стройно и вкусно выглядит. Блеск и нищета, яркость и скромность: все смешалось. Ощущение нелепости, приближающегося конца света, катящейся к закату империи – все об этом оформлении. А еще здесь есть царь, есть опричники, и совсем нет народа, который будто и показаться боится.
Актеры играют с бесконечным удовольствием, потешаются на славу, дурачатся и смешат зрителей. Здесь читается фирменный стиль Ленкома, но и читается вызов. Неожиданное смешение жанра комедии и жанра антиутопии, что редко встречается, получилось на редкость удачным, поскольку за антиутопию взят не условный мир после ядерной войны, а мир как последствие дошедшего до крайности маразма, и это очень интересно. В ролях здесь все звезды Ленкома: Виктор Раков, Александра Захарова, Антон Шагин, Дмитрий Певцов и даже появляется Леонид Броневой. Помимо кайфа от своей игры, актеры играют очень профессионально и очень живо.
Здесь трудно рассуждать более размеренно и вдумчиво, потому что спектакль надо видеть и чувствовать. Он понятен, прозрачен, он полон намеков и ассоциаций. Это не нейтральный спектакль. В нем нет трагедии, разве что, кроме очень чисто выполненного финала. Это такой замечательный театр абсурда, который точно интересно будет увидеть всем, кто хочет наблюдать актуальный театр. Ленком, кажется, давно уже не был в номинациях «Золотой Маски», и мне правда хотелось бы, чтобы «День опричника» туда попал.
Советую-советую всем! Сатира не так часто встречается на наших подмостках, и, особенно, талантливая сатира. Это тот Ленком, который любим, в который хочется ходить. Очень советую!
Двух самых популярных авторов постсоветской России - Пелевина и Сорокина - экранизировать, как мне кажется, в принципе архисложно. И я слабо себе представлял, как можно добиться погружения в многослойный и полунаркотический (а может и не "полу") мир Дня опричника в театре, где технические решения еще более ограничены в сравнении с кино.
Но именно погружение Захарову вполне удалось. Декорации, работа со сценой, костюмы - это высший пилотаж. Актеры подобраны "в кассу" и играют прекрасно. После первого отделения постановка вызывает настоящий щенячий восторг. Во многом потому, что видна классная визуализация именно Сорокина.
А вот во второй части Сорокина начинает сильно кастрировать Захаров. И тому есть объективные причины - с момента, когда был задуман спектакль (говорят, что лет 10 назад) и до момента, когда он все-таки появился, в стране многое поменялось. Потому сатира на опричнину не убойно агрессивна, ибо чревато. А уж главная сцена сорокинской концовки с "гусеницей" - это теперь гарантированная статья УК. Потому и стал у Захарова Комяга каким-то застенчивым, потому и появилась в сюжете раздутая роль вдовы Куницыной с ее чужеродной для произведения любовной линией. Потому и спектакль получился вроде хорошим, но не до конца.
P.S. Сходить при этом я искренне советую. Я бы еще раз посмотрел только из-за Певцова - он играет государя Платона Николаича совершенно божественно. Чистый восторг.
Ещё "документальнее". Сорокин сам говорил, что произведение, отданное в театр, нужно отпустить, далее оно живёт своей жизнью. Тем, кто шёл в Ленком за Сорокиным, лучше было бы послушать аудиокнигу (она прекрасно записана, это скорее аудиоспектакль, а не просто читка). Кто-то пишет, что хотел Сорокина, а не "КВН". Так и у Сорокина далеко не везде высокоинтеллектуальный юмор, а местами просто гениталии и кал (что не делает его хуже). Конечно, мы бы все жаждали увидеть сцену гей-оргии опричников в бане под психоделиками. Такой спектакль стал бы популярнее идиотской "Юноны и Авось", но его бы запретили. Здесь же минуте на пятнадцатой заканчивается Сорокин и начинается Захаров, впитавший соки Сорокина. Если книга – предвидение, то спектакль – констатация. Невменяемый царь (=Пуйло), доктор наук по "Красной шапочке" с кавказским акцентом, обрывающий "он (царь) – не тебе отец!", не будет слёз – выдавим, бегство на запад. Народ абас..сиротеет без тебя, царь-батюшка. Много сегодняшнего, точного. Не нуждается в комментариях игра актеров, прекрасная Александра Захарова. Впечатляющее оформление. Отличный спектакль. Но во времена, когда "народ отрекается от собственных фаллосов", не востребованы ни сатира, ни правда. Конец времени, постмодерн и его главный вопрос "Что делать после оргии?". Народ не хочет ни-че-го. Напоминает расследования Навального, результат которых – болтовня на фэйсбучной кухне. А мелодрама и её финал – что еще Захарову в его возрасте сказать нам как не "пусть у вас всё будет хорошо", даже если с этим "хорошо" давно всё ясно. И сказать настолько непрямо, насколько можно было бы оградить это послание от его же явной пошлости.
Садизм над животным на сцене. Испортила все впечатление сцена, где бедного котика в течение минуты таскают за шкирку.