Рецензия Афиши
Представить себе Большой театр в этой роли пять лет назад было бы весьма странно. Семь лет назад — крайне скептично. А лет десять назад такую идею просто и не стоило бы обсуждать как заведомо завиральную. Французский хореограф Анжелен Прельжокаж ставит в Большом свой новый балет — баш на баш со своими собственными артистами. Репетиции русско-французской команды начались в Лионе, заканчиваются в Москве, а сразу после премьеры спектакль уедет на длительные гастроли по Европе. Тот ли это Большой, солистки которого сломя голову неслись «пить чай» к директору, если им казалось, что Алексей Ратманский что-то там чересчур химичит? Теперь труппа Большого покорно вошла в роль студентов и прилежно разучивает балет, про который уже сейчас ясно, что место ему, честно признаться, на ближайшей помойке. Статус он никакой солистке не поднимет, но именно такие эксперименты чрезвычайно разгоняют кровь в мышцах и проветривают мозги любой академической труппе. То есть, погибая, такой текст как бы гарантирует, что следующая премьера Большого будет шедевром. Почему? Потому что ничто так не помогает классическому балету жить, как непосредственное общение с современным хореографом — человеком, который живет здесь и сочиняет сейчас. Даже если сам текст — сомнительного качества, а сам Анжелен Прельжокаж — не тот человек, которому можно верить. Он по-своему впечатляющая личность. Упоминание его имени вызывает рефлекс в челюстных мышцах: стискиваешь зубы, чтобы не разразиться бранью. Свой балет для Большого он поначалу назвал «Апокалипсис». Такова мера его вульгарности, не меньше. Но язык не повернется обвинить Большой в этом выборе. Прельжокаж — выдающийся художественный шарлатан. Он начинал небезынтересно, но очень уж давно, и с тех пор держит Старый Свет в напряженном ожидании взлета, хотя «нашему мальчику» уже за полтинник. На что точно стоит смотреть в этом страннейшем балете, так это на дизайн: в проект вовлечен индийский скульптор Субодх Гупта — в мире аукционов современного искусства он оспаривает пальму финансового первенства у Дэмиена «Бриллиантовый Череп» Херста. А костюмы делает Игорь Чапурин. Плюс смутное, но безошибочное чувство, что танцовщики Большого покажут пилотажный класс. Этой премьерой Большой открывает сезон — более смелый и амбициозный жест трудно представить.
Отзывы
Классический сезон для балета Большого уже, вроде как, завершен. А для того, чтобы как-то заполнить внушительную паузу перед премьерой одноактных балетов современных хореографов, в афише вновь появляется "Тысячелетие покоя".
Сокрушительная тишина в зрительном зале здесь наблюдается довольно редко, но бывает и такое. Как правило, это или совсем загнувшаяся оперная постановка, или такой вот, сомнительного качества, простите, балет. Ярусы практически безлюдны, в партере зияют дырами свободные кресла. Отчаявшихся добровольцев, согласившихся на просмотр, едва ли не силой усаживают на места. Туши свет.
То, что происходит на сцене следующие полтора часа, наверное, много лучше смотрелось бы на каком-нибудь фестивале под открытым небом, ночью, в сопровождении лазерного шоу. Но нет, это сцена, пусть и новая, но пока ещё Большого театра. Наши соседи не выдерживают и, затыкая уши, спасаются от оглушающих басов за дверью. Мы же, все чаще поглядывая на часы, пытаемся рассмотреть в этой постановке хоть что-нибудь. Но увы, ничем выдающимся здесь Прельжокаж удивить не смог: тот же "Парк", что зимой привозили к нам парижане, смотрелся намного интереснее, хотя и ему до статуса шедевра, надо признать, далековато. Ну а если сравнивать с другими современными постановками, что с завидным постоянством появляются в том же театре им. Станиславского и Немировича-Данченко, становится непонятно, что мешало руководству Большого заказать что-нибудь более приличное.
Раз в черновом варианте хореографа это изначально был "Апокалипсис", то может и правильно, что Прельжокаж назвал свой балет иначе. Если на апокалипсис творение не тянет, то на катастрофу уж точно. В конце концов, уже лучше совсем пустая афиша и закрытие сезона, чем полупустой зал и этот позор на сцене театра. Стыдно должно быть. Стыдно.
На расчерченной абстрактными квадратиками новой сцене Большого изобразили сцены, сотканные из воображения художника. Начавшись "Апокалипсисом", совместный русско-прованский проект закончился живыми картинами в духе прошлогоднего "Пира" АЕС+Фов. Музыка не всегда сливалась с балетом/танцем, так что Gesamtenkunstwerk в духе Дягилева не получилось. А получились многозначительные и невнятные сцены то порно-оргий, то танцев со стульями, то заигрываний с флагами. Были конечно и сильные моменты - падающие сверху металлические цепи Суботха Гупты были хороши сами по себе. Но в целом претенциозное оргаистическое зрелище под электронику прошлого века.