Рекомендации для вас
Популярно сейчас
Как вам спектакль?
Рецензия Афиши
Музыка у Журбина хоть и мелодичная, но банальная до чертиков, стихи Жука — дурацкие, у Заречной — Анжелики Волчковой трусы просвечивают сквозь юбку; Ирина Алферова, у которой роль Аркадиной, поет так, что хоть святых выноси; в декорации ядовитой зелени хватит, чтоб ею подавилось целое стадо; в общем, все в этой оперетте — хуже некуда, но поди найди в Москве другой спектакль, где чувствуешь себя как дома. «Классическая оперетта» для этой «Чайки» — слишком громкое название, но это и не саркастическая пародия на оперетту, и не желчная издевка над «Чайкой». Это именно что домашний спектакль, где все родня, и все милы, и все простительно. В любом другом театре опереточная «Чайка» смотрелась бы дичью — только не в «Школе современной пьесы». Здесь почти нет случайной публики, а свои уже видели и настоящую «Чайку», и «Чайку» Акунина. Здесь прежде в хитах ходил спектакль «А чой-то ты во фраке?» — опера-балет по мотивам чеховского «Медведя», Любовь Полищук с Альбертом Филозовым и Алексей Петренко там уморительно крутили фуэте. Был у Райхельгауза и «Дон Кихот», где тот же Филозов танцевал под Минкуса, а Татьяна Васильева цепляла клоунскую нашлепку на нос и лыжи на ноги. Последняя премьера — из этого ряда. Рассказывать, каким манером Райхельгауз интерпретирует чеховский сюжет, не имеет никакого смысла, довольно будет сказать, что Треплева из человеколюбия оставили в живых. «Маша любит Костю, Костя любит Нину, Нина любит Борю, а Боря любит рыбу» — вот фабула, и никаких оттенков. В этом разделе своего репертуара Иосиф Райхельгауз не истории рассказывает, а играется жанрами и штампами. Играется много лет, но все еще удивляется этой старинной забаве — театру. И если уж говорить про оттенки, то удивление это носит оттенок глубокой нежности.
Старинный особнячок на Трубной площади приятно удивляет администраторами, интерьерами, программками и Райхельгаузом, появляющимся время от времени в фойе.
Проплаченный бинокль не понадобился — на день открытия сезона билеты не распроданы даже в партер. В маленьком зале этого театра, впрочем, ничего кроме партера практически и нет.
Высоко над сценой сидел оркестр с виолончелью, трубой, кларнетом и многими другими. Дирижер, весь спектакль махавший оркестру мягкими ладошками через занавес, был очень мил.
Декорации («мягкие декорации», как написано в программке) ― смешные, как в провинциальном детском театре. Такими, наверное, и положено быть декорациям для «настоящей оперетки». Здесь, видимо, следует рассказать, как из беспросветной трагедии Чехова в театре смогли сделать спектакль в жанре водевиля.
Чеховский текст переработан целиком, большая часть реплик персонажей положена на музыку. По сути спектакль представляет собой ряд отлично срежессированных концертных номеров, которые щедро одариваются из зала улыбками и аплодисментами, чудеснейшим образом складываются в цельную картину и при этом отчего-то не вызывают патетических воплей в духе «Боже, что они сделали с Чеховым! Ужас один, ужас, ужас!»
Каждый актёр здесь интересен в отдельности. И чудесные девушки из хора (он же балет, он же кордебалет), переодевавшиеся за спектакль раз десять. И Аркадина в исполнении Ирины Алфёровой — женщина шикарная во всех отношениях. И Треплев — Долин, с взъерошенными после флакона с перекисью волосами и несколько отрешённым видом, который (sic!) так и не умер в финале. И Сорин — Шульга, в белой панамке, с клаксоном, привинченным к подлокотнику инвалидного кресла, с клетчатым пледом, лежащим на коленях и в жилете, клетчатом и с бахромой, сшитом из куска этого же самого пледа. И Медведенко в исполнении Саида Багова, похожего на Редько из РАМТа, с необыкновенно сильным голосом и текстом, изобилующем немецкой речью. Медведенке в этой постановке отдана часть реплик других персонажей — говорит он и за Дорна, и за Сорина. И Заречная, образ которой в этом спектакле скорее подошёл бы какой-нибудь субретке. Она легкомысленна, влюблена не в Тригорина, а в его славу и меняется только к последнему акту. И Тригорин — Качан, флегматичный, уставший от жизни, обременённый славой писатель, которому и Нина-то не нужна, только бы оставили его все в покое, и можно было бы сесть, поглу... удить рыбу. И Полина Андреевна, тоже слегка уставшая, располневшая, бегающая за Дорном скорее потому, что обидно смотреть на цветущую Аркадину. И Дорн — Альберт Филозов, несколько даже невидный в этом спектакле, потому что роль резонёра отдана вместе с репликами Медведенке.
Все женщины спектакля — яркие блондинки.
Все актёры поют волшебными стройными голосами бардов КСП.
В финале всем в руки летят птицы. Хотя никто не стреляется в финале, все в чёрном, но — пьют шампанское, и на поклон выходят радостные, как дети.
Чтобы ружье не бабахнуло в акте последнем,
Просто не вешайте в первом на сцену ружья,
Пусть их стреляют в каком-то театре соседнем
Будем считать, что у нас здесь трактовка своя.
Когда-нибудь спектакль навсегда снимут с репертуара из-за отсутствия спроса на билеты, смены актёров или из-за чего ещё, не знаю, в театрах снимают спектакли. Когда-нибудь. А пока — играют. Играют невероятно увлечённо и невероятно ярко (по-крымовски так). Играют красиво и широко. Играют и репетируют, еженедельно переворачивая Чехова в гробу.
Мммм.... что-то мне очень там понравилось. Не знаю почему. Но очено уютно и тепло было. Лепнина и высокие зеркала. Старинная люстра. Зрительный зал, начинающийся со 2 ряда. Стааарые кресла - то и дело сейчас упадут. ))) Сели. И в высоте над сценой я увидела - музыкантов! Клавишные, скрипка, виолончель, гитара, ударные, труба, саксофон - и все они сидели высоко над сценой. А... звонок - обычный колокольчик. Зал полон. Тут выходит дирижер. И начинает играть музыка... настрающая зрителя на что-то интересное...
И.... помчалиись - музыка, танцы, даже канкан, пение, шутки. Новый взгляд на классику чеховского театра мне очень понравился, и очень хотелось бы увидеть что-то еще...
Декорации очень простые и смешные ). Я даже иногда подпевала. И потом еще всю дорогу домомй мучала "Ттолько сюжет, только сюжет для небольшоооого расказа.."
Про актеров - то был чудесный балет, была Ирина Алферова, Виктор Шульга - мне очень понравился!, Владимир Качан и др. Обыно Заречная - девочка скромняжка - тут она легкомыслена и вульгарна в своем просвечивающемся халатике, через которые просвечиваются ажурные трусики-шорты ). Никто не умер, в финале все в черном... но разливают шампанское и опять поююют!
Пусть их стреляют в каком-то театре соседнем
Будем считать, что у нас здесь трактовка своя.
Молодцы! Ушла довольная. От впечатлений, от красивой игры с душой. Думаю Чехов им простит ;)
От группы поддержки - 3 парня + 3 девушки ожидал больше. Все же им было проще - молодые и танцевально-вокальные номера несложные. Тем не менее, пели на 4, танцевали на троечку. Проблема в асинхронности действий (недостаточно репетировали?), какой-то неотточенности движений.
Если же говорить об актерах, то тут еще больше сложностей. Для драматических актеров они танцуют, конечно неплохо, но для оперетты - плохо. Про пение вообще помолчу - вокал у большинства не блещет.
Приятно порадовала лишь И.Алферова - такая энергия в ее возрасте удивительна.
Что же касается драматической стороны спектакля, то тут все в порядке - играют все прилично, кроме, может быть В.Качана (Борис) - уж очень флегматично, иногда казалось, что актер очень-очень устал. Я понимаю, роль пресыщенного писателя - она такая и есть, но в оперетте можно было двигаться чуть поэнергичней все же.
Приятны всякие детали - типа того, что дирижер тоже играет роль в спектакле, в стороне от фокуса действия актеры тоже не расслабляются, подкидывают всякие гэги.
В целом так: спектакль удался, оперетта провалилась. Может в этом и есть смысл стёба "настоящая оперетка"?
Если известно - чем всё закончится (не в спектакле, а по жизни), если мы хорошо представляем себе модель человеческой жизни (а ведь А.П.Чехов тем и велик, что все обо всех рассказал и про вчера, и про завтра), то кажется очень логичным играть Чайку вот именно так: гнусавить, откупоривать шампанское, подпрыгивать, играть с резиновыми чайками, петь, кружить в канкане и т.д… Кажется, что в ШСП долго готовились к этому спектаклю, создавая условия. Теперь понятна миссия предыдущих (абсолютно никчемных самих по себе) Чаек, поставленных в ШСП – они создавали почву… Неожиданно приятно удивили СЛОВА, которые поются в спектакле. На мой вкус – очень хорошо. И Чехов ничего не потерял (а решение сцены с лото и многим другим постановкам даст фору), и новые слова сказаны… И еще, очень правильная тактика у театра – работать в августе: настоящее конкурентное преимущество. Целый месяц ШСП – номер один в Москве.
