Символический спектакль символического театра символической эпохи. Отметим, что нафталин из постановки уже успели выбить и теперь он стал по-настоящему чеховской единицей без цифр после запятой.

Напишу коротенечко :)
Чурсин -великолепен. Где его фан-клуб? Подайте мне его сюда, я запишусь.
Пегова -красава. Скорик - чудо, что за Нина.
Мирошниченко, увы, я бы отправила на заслуженный покой. Зимняя вишня, Вам пора.

Вчера посетил этот спектакль...Не знаю,честно говоря,как выразить положительные эмоции. В нем все весьма актуально, хорошо рассказали про нашу жизнь, про творчество, про женскую психологию... Вообщем, я для себя многое почерпнул,господа.
Все очень драматично исполнено,трогательно(я такие ощущения, признаться, не помню, когда в последний раз испытывал). Играют потрясно, все!
Это одно из лучших,что я видел. А видел я, вообщем-то, уже не мало

Театрально-музейный раритет, привкус мемориальности, запах нафталина, музейное чучело во мхатовской афише – такие встречаются пусть и не определения, но опасения по отношению к этому спектаклю (по крайней мере, если судить по тем материалам, ссылки на которые есть на сайте МХАТа). Не знаю, мне, например, безумно понравились и «старомодные» тюлевые декорации, которые действительно так подсвечены, что похожи на лес вокруг и отдельные ветви деревьев. Ну, может, запах нафталина и есть, но мне и с ним понравилось.

Хороший спектакль, на твердую такую четверку. Шедевром его, конечно, называть нельзя, мне очень чего-то не доставало. Что действительно порадовало-так это то, что постановка была полностью классической, без всяких там попыток исказить сюжет и смысл со стороны режиссера.
Но Чурсин говорит как то уж чересчур тихо, это да.

Вчера был удивительный вечер. Камергерский. МХТ."Чайка"...до сих пор комок в горле. Аплодировать хотелось бесконечно. И Чехову,и Ефремову, блестящему актерскому составу,всем вместе и каждому в отдельности. Алексей Шевченков стал для меня открытием в роли Медведенко,каждый жест,каждый шаг, взгляд,слово - все в точку. Ирина Пегова - великолепно! Тонко, ярко, талантливо! Белый (Тригорин) - эдакий самовлюбленный франт - неотразим! Скорик играла очень пронзительно, остро. От ее "Я - чайка", "Меня убить надо" бросало в дрожь. За финальный монолог особое "браво!"
Сосновский - это Сосновский,и этим всё сказано!
Добровольская и Чурсин - моя слабость. Ах, какая у Добровольской Аркадина! Не очень успешная актриса нелепо пытается играть и в жизни заботливую мать и светскую львицу. Шикарно была сыграна сцена, где Аркадина пытается перевязать сыну рану на голове. Переход от любви к ненависти и обратно. Виртуозно! Треплев Чурсина - нервный, ранимый, глубоко чувствующий.
Спасибо вам, наши дорогие и нежно любимые актеры, за бережное отношение к чеховскому слову, за то, как глубоко и по-настоящему вы проживаете жизнь своих героев, за те эмоции, которые живут в нас еще долго после спектакля, за наш смех, за наши слезы, за комок в горле, за то, что хочется прийти и пережить всё это еще и еще раз.

В по-ефремовски табаковском МХТ нахальные гардеробщицы, красивые кресла, плохо свёрстанные программки и дорогой буфет. Если вы идёте не куда-нибудь, а в Художественный театр и не на что-нибудь, а на «Чайку», — это уже что-то значит. «Чайка», как-никак, лицо театра. Птицы на сайте театра, птицы при входе в театр, птицы на стенах театра. Птицы и на программках, заявляющих, что премьера состоялась 25 июня аж 1980 года. (Тут претензия на то, что с тех пор ничего не изменилось.) Птица и на занавесе — эх, да кто про него не слышал, про занавес-то этот.

Просто если вы идёте не куда-нибудь, а в Художественный театр и не на что-нибудь, а на «Чайку», — это значит, что вам покажут что-то определённо из ряда вон. Это значит, что за две недели до спектакля можно аннонсировать свои театральные планы всем встречным и поперечным — пускай завидуют. «Чайку» давно уже сделали лицом Художественного театра, однако и изменили её за это время изрядно, превратив в логотип с некрасивой графикой и в какой-то провинциальный спектакль-памфлет.

Сценография, свет и звукорежиссура, впрочем, вполне себе на столичном уровне, хотя и очевидных вкладов в театральное искусство никаких. Большинство сцен играются на беседочного вида сцене, якобы сооружённой для треплевского спектакля. Пространство заполняет неровный свет. На протяжении всего спектакля периодически включают фонограмму с криками чаек. Точнее, одной чайки. Она, тем не менее, громче, чем все актёры, вместе взятые.

В зале, как кажется, смеются чаще, чем следовало бы на такой пьесе. Понимая утверждение «”Чайка„ — комедия» буквально, все стараются как могут. Смеются — да, часто. Смеются над репликами Маши, над её привычками и над нею самой. Шамраева-мл. (Евгения Добровольская) в постановке превращена в персонаж чисто комический. Для начала, Добровольская, закончившая ГИТИС в 87-м, для юной Маши несколько старовата. Произнося практически все реплики своей героини голосом рыночной торговки неизвестной южной губернии, актриса смотрится, мягко говоря, нелепо. Зато становится понятно, почему Костя от Маши бегает по всему имению — от такой не то что побегаешь, от такой — ох!

Костя же из Юрия Чурсина, извините, никакой. Заречная и Тригорин по степени безнадежности дышат ему в затылок. Непонятно совершенно, откуда могут появиться линии Медведенко — Шамраева, Шамраева — Треплев, Треплев — Заречная, Заречная — Тригорин, Тригорин — Аркадина, etc., etc., etc. Непонятно, откуда вообще тут могут взяться какие-то линии, если в актёрской игре нет ни-че-го. «Холодно, холодно, холодно. Пусто, пусто, пусто. Страшно, страшно, страшно». Разве «одна общая мировая душа», куда и слились сознания всей труппы в едином порыве, в едином требовании повысить актёрам зарплату. Ну, или по крайней мере починить кондиционеры в гримёрках — а то жарко, жарко, жарко. Душно, душно, душно.

Конец июня как-никак.

Для любителей классического театра. Все в меру, со вкусом, в соответствии с оригинальным произведением. Нет излишней самодеятельности и стремления показать "новое видение" пьесы, которые обыкновенно портят спектакли такого рода.

Спектакль в приницпе понравился, но игра некоторых актеров например Чурсина была немного странной, половину слов вообще не было слышно, хотя сидели по центру и не так далеко от сцены. Мирошниченко играла классно. Скорик просто отжигала. Спасибо Вам.

Ходили на днях в МХТ, на "Чайку"...
Во-первых, публика. Пиликанье мобильных телефонов во время спектакля, разговоры в зале, будто на сцене вообще ничего не происходит, какие-то громкие шорохи, стуки,- атмосфера отнюдь не располагающая, точнее, полное отсутствие атмосферы...Отвратительно.
Во-вторых, звук. Истерические вопли чайки в постоянно ускоряющемся ритме (агония у нее там?) полностью перекрывали голоса актеров, и без того слабенько звучащие.
В-третьих, актеры. Ну какая ж из Мирошниченко Аркадина?! Она Чурсину в прабабушки годится, а не в матери. Жуткое зрелище: намалеванная сверх всякой меры, в обтягивающем черном платье, с "домом" на голове, вульгарная - не известная молодящаяся актриса Ирина Николаевна, привлекательная, интересная женщина, а потрепанная дешевка. Нина так вообще убила... Насте Скорик надо сниматься ТОЛЬКО в сериалах и НИКОГДА не лезть на сцену, - деревянная, блеклая, голос никакой, просто серость, абсолютная и беспросветная...И ведь театральное закончила. Ужас. "Не верю", - как говорится. Чурсина не слышно совсем, да и не впечатлил, как-то никак. Плотникову (доктор) - низкий поклон, и Пеговой (Маша), - молодцы!
В-общем, грустно очень, что из такой замечательной пьесы сделали низкопробный зануднейший фарс. Бедный Антон Павлович!