Рецензия Афиши
Миндаугас Карбаускис из отряда подающих надежды окончательно перешел в высшую режиссерскую лигу. «Будденброков» поставил зрелый, владеющий вниманием публики, при этом сдержанный, избегающий популистских эффектов режиссер. Роман о падении старинного рода немецких дельцов он рассказал как человеческую историю — историю компромиссов и внутреннего омертвения. Большая часть информации — про мечтательность Тони (Дарья Семенова) и то, как с годами растут ее аппетиты, про то, как самокопание Христиана (Виктор Панченко) перерастает в паралич, как несчастен Том (Илья Исаев) со своей женой-миллионщицей, — сообщается без слов. В начале мы застаем семью в церкви, поющей псалмы. Дальше все меньше будет псалмов и все больше домашнего фортепиано. Когда появится на свет последний из Будденброков, Ганно, на сцену выйдет мальчик-пианист — и с псалмами будет окончательно покончено. Раз уж по сюжету не обойтись без ребенка, то Карбаускис выводит на сцену ребенка, но не дает ему ни слова, а публике ни одного повода умилиться. Не использовал он и самой лобовой метафоры Манна: маленький Ганно, играя с семейным дневником, буквально подводит черту под родом Будденброков. В первом действии Карбаускис изучает непосредственную Тони, обманувшую собственное сердце, чтобы остаться в высшем свете. Протагонист второго действия — Том, ставший главой дома и сенатором. Однажды перед ним встает вопрос, воспользоваться бедой обанкротившегося земледельца и выкупить его урожай за полцены или поступить как подобает. Что твой Гамлет, он мается на авансцене: «Кто же я, Томас Будденброк, — делец, человек действия или томимый сомнениями интеллигент?»
Ранние спектакли Карбаускиса все как один были о смерти. Сейчас понятно, что ставя «Рассказ о семи повешенных» или «Когда я умирала», Карбаускис не изживал возрастной невроз — просто на меньшее он не согласен. В его «Будденброках» смерть присутствует буквально — в образе служанки, которую Будденброки берут в дом, впервые отступая от дедовской аскезы. С тех пор безмолвная горбунья раз за разом проделывает фокус с исчезновением героев со сцены и смывает со сцены человеческие следы.
Естественный вопрос — какое нам дело до вымерших дельцов-протестантов, приступавших к любой сделке с молитвой и уповавших на то, что «честный труд вознаграждается по заслугам»? Какое до них дело в России, где капитализм возник, считай, вчера и сразу был грабежом среди бела дня? Думаю, вот какое. Среди прочего Манн зафиксировал (и Карбаускис выносит эту тему на первый план), как протестантскую трудовую этику, на которой поднялась экономика Германии, постепенно подкашивают традиционные представления о предпринимательстве как о грязном деле. Шутка Христиана про то, что «всякий коммерсант, если задуматься, мошенник», в молодости дала повод к их с Томом разрыву — более всего Том дорожит честным именем. Том вспоминает эту реплику годы спустя, когда решает, нагреть ему руки на банкроте или нет. Шутка сыграла свою роль: он все-таки сделал это. Политэкономия говорит то же самое, что и Манн: общество, с предубеждением относящееся к коммерции, само толкает коммерсантов на мошенничество. Ну и кто скажет, что «Будденброки» не про нас?
Отзывы
Данную премьеру трудно назвать удачной. Впрочем, в этом вины актёров нет. Они очень даже стараются и порой экзальтируют своих персонажей до степеней, более характерных для каких-нибудь итальянцев, нежели североевропейских степенных коммерсантов-бюргеров середины XVIII века. Подозреваю, что виной всему безыскусный изначальный материал - скучный, как биржевые сводки или составление балансов. Даже кульминационное слово в спектакле - "паскуда!" - политкорректно и маловыразительно. Следить на протяжении более трёх часов за падением семейного капитала, размыванием активов и разборками находящихся глубоко в гуне денежной страсти Будденброков - не самое позитивное зрелище с учётом современных финансовых реалий, а из всех героев лишь молчаливая служанка Ида производит впечатление единственно вменяемого и живого персонажа.
Легко представить происходящее во время спектакля Миндаугаса Карбаускиса на берегах Балтики. Труднее холодной весной в Москве. И все же, и все же. "Времена сейчас не благоприятствуют коммерции". Отдаленная провинция у моря эпохи раздробленной Германии спокойно рифмуется с просвещенным феодализмом современной России. Монетизация семейных взаимоотношений, возрождающийся после экономического кризиса буржуазный шик, циничное равнодушие. Произведение Томаса Манна получило со временем терпкий привкус. Борьба за преумножение капитала приводит Томаса Будденброка к мнимому успеху, сменяющимся деградацией. Звание сенатора, холодная жена и аутичный сын сводят его в могилу. Семья распадается на элементарные частицы, где сестра - разбитная разведенка, отказывающаяся от личного счастья; младший сын - сумасшедший хипстер, бездеятельный критикан; мать - фрустированная сука, избегающая лишних треволнений. Все они служат тетради Будденброков, родовому имени, превращающемуся на глазах в пшик. Впрочем, события толстого романа проходят перед глазами довольно схематично. И даже Илья Исаев не слишком радует своим коммерсантом. Протестантские сцены, выполненные в остром готическом духе с церковными скамьями и обеденным столом с фамильной посудой тяжело нависают над зрителем. И от этой тяжеловесности никуда не деться. И в зале, и снаружи нас поджидают деньги и амбиции, которые мешают жить просто. Просто жить?
"Будденброки" Томаса Манна - моя самая любимая книга. Собственно и сам жанр саги меня очень привлекает. Он позволяет нам проследить цепочку событий и проанализировать их в развитии. Но, к сожалению, не всякая сцена справится с подобными произведениями. "Будденброков" я читала не раз на русском и в оригинале, поэтому знакома с первоисточником и переводом достаточно хорошо.
В связи с этим рискну выразиться негативно в адрес постановки РАМТа (несмотря на прочитанные мной положительные отзывы): господа, это не та семья Будденброков, о которой писал Томас Манн. Я осталась в полном разочаровании( Возможно, внешне актеры действительно очень похожи на героев книги, но их характер...увы.... Особенно Тони! Никогда не представляла ее базарной теткой! Это не взбалмошная девица, которая руководствуется в жизни только лишь своими капризами! А Томас никогда не был неврастеником!(
К тому же, на мой взгляд, как-то неправильно расставлены акценты... Семейство Будденброков никогда не были тупыми дельцами, главным делом которых было побольше нажить денег. Это носители культуры и традиций того времени...в отличие от семейства Хаген, которые лишь вскользь упоминаются в постановке. А ведь именно эта параллель важна для понимания произведения, первопричин заката эпохи и прихода новых "героев"!
К сожалению, поставить сагу в театре способен не каждый - делаю на это скидку. Но я бы не пыталась.( Слишком много в этом произведении того, что нельзя уместить во временные рамки театральной постановки(