Спектакль

Бесы

Пластический моноспектакль по мотивам одноимённого романа Ф.М. Достоевского Автор спектакля и исполнитель – Никита Науменков Этот спектакль — галлюцинации Николая Ставрогина перед самоубийством. В его опустошённом сознании являются образы умирающего Степана Верховенского; Алексея Кириллова, выстреливающего себе в голову ради идеи о человекобоге; Ивана Шатова, верящего в идею о народе-богоносце; Петра Верховенского — руководителя революционной пятёрки, причастного к страшным событиям в уездном городе, и которому, в последствии, приходится убегать за границу, отягощённым грехами… Опустошив собственное сознание, Николай Всеволодович - "бедный, погибший юноша" - остаётся один на один со своим грехом и мыслью об уничтожении себя… Премьера состоялась 9 ноября 2024 года VECTOR — независимый камерный театральный проект, который работает в эстетике камерного перформанса на основе синтеза физического и предметного театров, с переводом текста первоисточника на язык движений, символов, метафор. О своëм проекте Никита Науменков говорит так: «Я ставлю спектакль или перформанс в тот момент, когда что-то "наболело". Чаще всего мои проекты - исследование состояния человека перед внутренней катастрофой, или попытка разобраться в таких понятиях как "душа" и "тело", "миф" и "реальность", "архетип" и "искусство"... Среда, где существует персонаж - либо конкретно комната, либо чёрное гулкое пространство. Если действие разворачивается в комнате — значит так нужно, и я не буду этого скрывать, даже скорее подчеркну её камерность. В таком спектакле или перформансе весь поток энергии, исходящий от исполнителя, замыкается в камерном пространстве, приводя повторным соударениям, рождающим общую резкость и конвульсию композиции. Если нужно, чтобы персонаж существовал в темноте и виден был лишь в луче света (где он является единицей против бесконечности) - я стараюсь максимально создать эффект нахождения в Нигде. В таком спектакле поток энергии не накапливается в замкнутом пространстве, а рассеивается, доходя до зрителя уже в виде отголосков и эха. Зачастую я беру литературный источник и превращаю фрагменты текста, на которые поставлены акценты, в танец или пантомиму, начинаю наделять или совмещать их символами, метафорами. То есть для каждого проекта формируется свой собственный язык и система посредством деконструкции текста первоисточника. Но иногда проект может содержать в себе несколько литературных источников, связь между которыми я строю не столько личных ассоциациях, сколько на поиске общности и похожести, если брать произведение как обособленный источник со своим внутренним миром и логикой. То есть задача состоит в анализе этой логики с возможностью её совмещения, и, как следствие, усиления другим источником. Предпочитаю использовать в качестве костюмов дресс-код, т.к. я не стремлюсь к иллюстративной достоверности. Дресс-код позволяет заполнить персонажа смыслами уже через танец или пантомиму, изначально «обнулив» его, избавляя от первичного ассоциативного ряда у зрителя. Музыка к проекту подбирается долго, и так, чтобы своим звучанием она уже задавала цвет (в буквальном смысле) и атмосферу. Многое в своих проектах я создаю, опираясь на творчество немецкого художника Йозефа Бойса. Мне очень нравится его работа с фактурными материалами (войлок, шерсть, дерево, глина, базальт), исследование в творчестве проблемы изначальности, антропогенеза, отсылки к мифам и концепция политического искусства. На создание любого проекта уходит как минимум восемь - двенадцать месяцев, а порой и не один год. Самым сложным этапом является попытка, не искажая первоисточник, построить на его основе спектакль или перформанс так, чтобы каждая деталь имела смысл и была оправдана. Проект говорит о важной для меня теме, но воплощение этой темы на сцене требует, чтобы я несколько отстранился от нашей жизни и ушёл туда - в мир, где теперь должно существовать моё тело. При этом, когда просто представляешь спектакль в голове - этого ощущения нет. Кажется, что ты просто рассматриваешь скорлупу, зная - что там внутри, но не имея возможности ощутить это. Исполняя любой свой спектакль или перформанс, я вхожу в некое состояние цикличного раздавливания этой скорлупы с возможностью её восстановления для того, чтобы потом исполнить проект вновь. В случае бесповоротного слома этой оболочки, спектакль или перформанс исчезает. Так происходит, когда ты устал его исполнять и нет желания вновь ломать или склеивать его скорлупу».