Для начала надо сказать, что нынешняя премьера «Балтдома» в постановке Раймундаса Баниониса (сына народного ­артиста СССР) на музыку Фаустаса ­Ла­тенаса (много лет создающего фантасмагоричные саундпространства для всех спектаклей Някрошюса) не имеет ничего общего с московским мюзиклом по той же повести Грина и с тем же названием. У нас в кои-то веки появилось свое произведение в этом популярном жанре, о котором стоит поговорить. И ­выгля­дит оно так.

У длинного бруса на жестяных боч­ках сидят спиной к зрителю шестеро ­мужиков и методично напиваются. Звучит убойная музыкальная тема: «А пос­ле рому в огонь и в воду./А после пива — и в хвост и в гриву». Хотя я не уверена, что цитирую правильно, — четкость текста в хоровых номерах вызывает досаду. Танцы пока тоже несинхронны, хотя оживление моряков при появлении морячек выглядит убедительно. Лучшее, что есть в прологе, — Игорь Мосюк в образе подонистого Меннерса, местного трактирщика и повелителя масс: зализанный и отутюженный, то ли предок, то ли потомок нацистской братии.

Когда толпа затихает, притомившись, на сцене появляется сутулая худощавая замарашка в растянутом свитере. В инсценировке Эдуарда Гайдая Ассоль уже повзрослела, а о смерти ее матери и пророчестве об алых парусах напоминают публике другие персонажи. Но суть не в этом и не в том, что в руках у героини большая соломенная корзина, набитая деревянными парусниками. А в том, что шепот, шутки и насмешки в ее адрес кажутся естественными. Она здесь — натуральное чучело, юродивая, из тех, на которых испокон веков изливается народная жестокость. И вера ее в принца под парусами кажется следствием душевной болезни — не более того. Как это сказано в хорошей сказке? «Спасти принцессу может только чудо». Но кто нынче тратит время на чудеса? И гриновский сказочник, мистер Эгль, на сцене неподдельно страдает: хотел ребенку мечту подарить, а подарил насмешки и издевательства. Своя идея спасения девочки существует у прелестной старушки: надо, подоткнув юбку, ­полоть сорняки, причем непременно в тот час, когда рыбаки возвращаются с моря, — и сваты последуют максимум через неделю. Надо видеть, с каким неподражаемым литовским акцентом Ассоль отвергает «эти ваши сорнячки».

Словом, сказка вроде как сказка, всем известная. Но актерам придуманы убедительные конфликты — есть что поиграть. А в музыкальных темах Латенаса лирика и ритм уравновешены столь ловко, что петь их продолжаешь еще несколько дней. И то, что в декорациях ничто не блестит и не мигает, а сцена всего лишь завешана реями — поперечными и продольными, — по которым Ассоль ползает, как обезьянка, тоже приятно. Славная идея: заставить сказочника домучиться до того, чтобы он принялся сам воплощать придуманное им чудо. Нет, Греем он не станет, зато станет музыкантом, чье виолончельное соло зазвучит под алыми парусами.

Есть, конечно, и серьезные проблемы. Например, граф Грей, который выглядит у артиста Александра Чернышова кукольным, как мальчики из эстрадной подтанцовки. И вот еще: в программке рядом с именем Эльжбеты Латенайте значатся еще две исполнительницы Ассоль. Не составили бы они с Греем «идеальную пару», когда уникальная литовка уедет к своему морю.