Спектакль

Ала-ад-дин

Почти в каждом спальном районе водится свой театр, полуподвал с низким потолком и полусотней зрительских мест. Большой зал окраинный театр не соберет ни при каком условии. Даже если на сцене — как, к примеру, в Новом драматическом на ВДНХ — профессиональная труппа во главе с серьезным режиссером; даже если афиша этого театра достойна центровой публики. Музыканту Владимиру Назарову под театр был отдан бывший гигантский советский концертный зал при въезде в Олимпийскую Деревню. Единственный театр, сумевший справиться с такой катастрофической недвижимостью, — занявший кинотеатр «Сатирикон». Но и Константину Райкину не сразу дался ежедневный аншлаг. Так вот представьте себе: у Назарова на премьере такой же зал был почти полон; когда на поклонах сам глава вышел на сцену представлять участников, а потом еще и запел, Олимпийская Деревня принимала его как родного.

И тут понятно, в чем дело: во-первых, Назаров со своей улыбкой во все лицо и опытом публичных выступлений так и просится в кумиры публики. Кто не помнит фольклорный ансамбль «Жалейка», тому с экрана в фойе напоминают другие факты назаровского CV — к примеру, песню «Ах, карнавал…». К тому же жанр, который Назаров осваивает на своих просторах, до крайности демократичен: мюзикл с этническим колоритом — вещь для семейного просмотра.

Театр в статусе государственного Назаров получил ровно пять лет назад за заслуги по популяризации народной музыки в России и на Западе, куда чаще «Жалейки» вывозили только Ансамбль Моисеева. Какое-то время зал ремонтировали и оборудовали. Основу труппы составили люди из «Жалейки» и «народники», выпускники назаровского курса в Гнесинке. Есть у них специальная комната за кулисами: там хранится коллекция редких народных инструментов; на них в спектаклях и играют. В репертуаре — «Лесная песня» по мотивам Леси Украинки, «Скрипач на крыше», теперь еще и «Ала-ад-Дин». Ставил «Ала-ад-Дина» сын Назарова — Артем. Партнеры Назарова перелопатили арабскую сказку и повесть, по которой сорок лет назад был снят один из лучших наших детских фильмов. Стихи, которые положены на музыку, принадлежат Омару Хайяму, Баба Тахиру, Амиру Хосрову Дехлеви, но по большей части Александру Шишову. Шишов — это там, где плетется сюжет; прочие — там, где начинается самое интересное. Потому что всей этой затратной истории с полусотней наряженных в халаты и тюрбаны артистов и актрис, исполняющих танец живота, была бы грош цена, когда бы не было в ней толики аутентичного. Пяти арабских песен и одной персидской под аккомпанемент инструментов, которым я и названий-то не знаю.