Спектакль

Адриенна, или Браво, мадемуазель Лекуврер!

Эта знатная вещь сошла с театрального конвейера, на котором трудились несколько поколений французских мастеров. В начале XIX века на ленту поступил грубый, неуравновешенный, рожденный революцией парижский театр бульваров, а к середине века с нее сошла так называемая «хорошо сделанная пьеса» — выверенная алгеброй, очищенная от примет своего времени и грубости, присущей реальной жизни, не способная оскорбить ничьих вкусов и не нарушающая приличий драма, в которой безраздельно царил Эжен Скриб. «Адриенна», позднее дитя Скриба, была его любимицей. И то правда, эта девушка — на все времена. Даром, что ли, Рашель, Сара Бернар и Алиса Коонен в разные эпохи играли Адриенну — актрису «Комеди Франсез», что полюбила молодого незнакомца, не зная, что он граф Саксонский и претендент на польский трон. С этого пьеса начинается, а заканчивается она (чего уж там таить) отравлением Адриенны соперницей. Открыть развязку в этом случае не значит испортить впечатления от спектакля. Здесь смысл не в сюжете, хотя ловкая, хитросплетенная интрига отменно держит внимание публики. Но публика и прежде ходила не на саму пьесу, а на актрис. Сегодня — на Ольгу Дроздову, которой так к лицу костюмы, отдаленно напоминающие об эпохе рококо. Дмитрия Певцова, который мог бы «продать» любой спектакль, в данном случае следует рассматривать как бонус. Граф Саксонский написан Скрибом в одну краску: он, несомненно, благороден. Одно беспримесное благородство играть неинтересно, и Певцов в этой роли откровенно скучает. Что оживляет его игру — это волнение за то, как справится с ролью, имеющей такой богатый шлейф, его супруга. И не зря: центральная сцена спектакля, монолог из расиновской «Федры», которым героиня должна наповал сразить свою соперницу, а актриса — публику, цели не достигает, сколько бы Дроздова ни напрягала связки. Но спектакля и это не портит. Со своей персональной задачей Дроздова справляется вполне, в чем помогают ей не столько режиссер Сергей Голомазов и ее собственный драматический талант, сколько другое похвальное качество — скромность. Дроздова не соперничает с легендой, а скромно пристраивается к ней в хвост. Играет не великую актрису трагического темперамента, но скромную труженицу сцены, серьезную женщину, главным козырем которой является ее бесстрашная любовь. Вытащив частный сюжет из пьесы, которая по воле уже не Скриба (для этого у него кишка тонка), но самой истории стала меркой для первых актрис, Ольга Дроздова добровольно сходит с дистанции. Что ж, оно и умно, и честно.