Спектакль

Ничья длится мгновение

Дошел и я до Миндаугаса Карбаускиса. Описать увиденное словами трудно. Действие завораживает, а колоссальное напряжение сковывает по рукам и ногам. В этом спектакле хорошо и талантливо все: сдержанная и холодная режиссура Карбаускиса; минималистично-реалистичная сценография; выразительная и безнадрывная игра актеров; музыка – фоновая, тихая и удивительно уместная; костюмы – блеклые и неброские, которые, впрочем, и отвечают за атмосферу гетто – безрадостную и унылую; и, разумеется, сам текст Ицхака Мераса, упорядоченный и жесткий.

Основной линией – как следует уже из названия – является шахматная партия, за которой неожиданным образом встретились еврейский юноша Исаак и комендант литовского (?) гетто Шогер. Игра ведется не на жизнь, а на смерть – если комендант проиграет, то все дети, живущие в гетто, останутся живы, но Исаак умрет; если комендант выиграет – дети умрут, а Исаак останется жить; и только ничья гарантирует жизнь всем жителям гетто. На заднем плане выставлена большая шахматная доска, на которую намагничены фигурки, и на ней отражается каждый ход. Надо заметить, что Мерас не использует в своей повести никакой конкретики в отношении шахмат, читатель не знает, какая именно партия имеет место быть. А из спектакля становится совершенно ясно, что они разыгрывают итальянский дебют, притом что Шогер, явно незнакомый с теорией игры, допускает как минимум одну грубейшую ошибку – нас в шахматном классе учили таких ходов не делать.

Игра то и дело прерывается интермедиями, в которых раскрываются условия жизни в гетто и которые в деталях описывают жизнь еврейской семьи Липманов. В повести Мераса присутствуют главы, состоящие из одного предложения.

– Я родил дочь Ину, – сказал Авраам Липман.

Таких глав семь – по количеству детей, рожденных Авраамом Липманом. Один за другим все семь детей умрут в застенках еврейского гетто. У Карбаускиса тоже время от времени повторяется эта фраза, но он не делает на ней акцента – он вообще не использует никаких слезоточивых приемов, не пытается растрогать зрителя, не заставляет его расчувствоваться и разрыдаться. История преподносится отстраненно и просто, как незначительный случай из жизни. Но при этом каждая из смертей по-своему страшна и бесчеловечна, меня, например, более всего поразила история с Касриэлом. Комендант, грозя кнутом и маня пряником, собирался перетянуть парня на свою сторону, выведать у него, где прячут евреи оружие, как проносят они это оружие в гетто. Комендант дал Касриэлу неделю на раздумья, а тот направился прямиком к отцу и рассказал, что если ему отрежут хотя бы один палец, он не сможет терпеть и проговорится. Отец же хладнокровно ответил – «Я тебя породил…»

Кое-что из написанного у Мераса не нашло отражения в спектакле. Например, последний ход Исаака может показаться в трактовке Карбаускиса безрассудным, может быть прочтен, как нежелание Исаака изменять своим принципам (как его отец не желал снимать шляпу перед комендантом), но только из повести становятся понятными мотивировки героя.

Шогер принял жертву. Он знал, что Исаак волнуется, и ему было приятно, смахнув с доски эту пешку, чувствовать себя более уверенно и ждать, когда противник сдастся. Сегодня его день. Сегодня он должен одержать двойную победу: выиграть партию и не проиграть партнёра

Я скажу тебе правду… – медленно, с расстановкой проговорил Шогер, не думая, что кругом люди. – Детей ты все равно не спасешь. Можешь спасти только самого себя

Этого в спектакле почему-то нет. Но именно эти два отрывка дают ясно понять, что ничья равноценна победе Шогера. А поражение равноценно его двойному поражению. Ибо ничья принесет смерть детям и жизнь Исааку – партнеру Шогера по игре в шахматы. А поражение само по себе обидно для Шогера, но при этом комендант теряет еще и самую большую радость в жизнь – возможность сыграть в шахматы с достойным противником (Исаак вынужден умереть, поставив мат). Таким образом, решая партию в свою пользу, Исаак добивается, во-первых, победы, во-вторых, вынуждает Шогера идти на низость, убивая детей вопреки договору, а в-третьих, лишает коменданта возможности снова играть с ним в шахматы. Жертвуя своей жизнью, Исаак морально уничтожает противника своим ходом, и цена такого уничтожения не так уж и высока.

А у Карбаускиса получается так, что юноша из принципа расстается со своей жизнью, из принципа лишает своего отца последнего оставшегося в живых сына. И больше того – подписывает смертный приговор своей девушке. Эта цитата есть и в спектакле, но как-то мимоходом, внимание на ней не заостряется, ощущения, что, ставя мат, Исаак убивает и Эстер не возникает:

Я допустил ошибку, – продолжал Шогер. – Нет, не с пешкой.
Исаак молчал.
– Могу объяснить, если ты не понял. Уговор был неполным. Мне следовало добавить… добавить следующее: то, что будет с тобой, будет и с твоей девушкой. У вас одна судьба. Не так ли?

Впрочем, я не собираюсь упрекать режиссера в невнимательности к тексту. На мой вкус недостатков у этого спектакля нет. Убирая эти детали, Карбаускис предлагает зрителю возможность истолковать произведение в религиозном ключе. Имена «Авраам-Исаак» явно отсылают нас к одному из ветхозаветных преданий.

Другими словами, действие завораживает. Если нет возможности сходит в РАМТ, советую прочитать хотя бы повесть Ицхака Мераса «Вечный шах»:

http://heblit.bravepages.com/im/imvs.html

Я, к сожалению, читала гениальную книгу Ицхокаса Мераса "Ничья длится мгновенье" (в других изданиях - "Вечный шах"), и поэтому о спектакле могу сказать только "мило", не более того. Из тончайшего, острейшего, цепляющего, очень сдержанного, ювелирно точного и именно поэтому невероятно трогательного и страшного текста Мераса режиссер сделал более-менее набор сценок из жизни литовского гетто - правда, довольно прилично сыгранных и как минимум интересно поставленных. К сожалению, видимо, из-за специфики текста и сложности с его переносом в действие спектакля, на сцене очень много лишних слов и бессмысленной суеты - и история, которую нам показывают... как бы упрощается, что ли, цепляет не так сильно, как могла бы. Читавшие книгу будут разочарованы; те, кто посмотрел, но еще не прочитал книгу - сделайте это обязательно: над книгой - плачешь, на спектакле - нет.

Меня цепляют и привлекают броские названия. Именно оно захватило мое внимание, и лишь потом уже я увидел знакомую фамилию режиссера и еще более знакомых актеров.

На сцене РАМТа я смотрел уже "Зори здесь тихие" и что-то еще - каждый раз это было незабываемо - ведь ты сидишь, по сути, под железным занавесом, а если обернуться назад - пустота, а актеры - вот они, руку протяни.

Для начала хочется сказать, что люди - идиоты. Никогда в жизни я не слышал такого количества мобильных телефонов за спектакль. Он держит в напряжении, это напряжение можно руками из воздуха вытащить, а тут у какой-то бабушки звонит телефон и она "не знает как его выключить". И так раз 10. Стыдно перед актерами.

Я не могу сказать, что мне понравился спектакль. Про такие спектакли вообще нельзя сказать, что они "нравятся". Я на него сходил. Я его посмотрел. Он заставил меня задуматься и прочувствовать его.

Замечательный спектакль! Я не проф.критик, но от лица мещанского быдла скажу: месяц назад посмотрел, а до сих пор вспоминаю и часто.

Спектакль идет на основной сцене театра, причем в прямом смысле: на сцене сделали маленькую сцену, поставили несколько рядов зрителей. То, что я нахожусь на сцене, заметила только когда выходила со спектакля.
Спектакль о еврейском гетто в Литве в разрезе одной семьи, в которой остался один отец, а шестеро детей умерли при разных обстоятельствах. Думаю, что и отец долго не прожил, если додумывать историю.
История каждого героя проходит через зрителя и ужасает. Я не представляю, что должно быть в голове у людей, которые истребляли евреев, применяя особенно жестокие методы. Да, со сцены не показывают всех ужасов, но рассказ и определенные намеки составляют целую кошмарную картину: детей под предлогом прививок увозят от родителей, женщин для опытов искусственно оплодотворяют, взрослых людей за малейшее нарушение правил секут розгами, рабский труд и голод, постоянный страх за жизнь. Через весь спектакль идет шахматная партия смотрителя и молодого человека, играют на жизнь, и мальчик делает свой выбор.
Это прекрасный спектакль с замечательными актерами, про которых можно говорить много, отдельные показали такой класс, просто запредельный. В очередной раз восхищаюсь артистами труппы театра. Интересно продуманы декорации, свет, музыка, костюмы.
Однозначно рекомендую всем, кто хочет в театре задуматься, оглянуться назад. Я вышла просто потрясенная. Причем я большую часть сидела спокойно, слезы навернулись только несколько раз, но после меня как будто по голове чем-то ударили, такие эмоции бывают очень редко.
Не знаю, готова ли я повторить такой театральный поход еще раз, все же очень сложно, но настоятельно рекомендую, если не пугает тема.