Театральная афиша Москвы

Спектакль Фауст

7

Священный цирк

Клубы ладана и дрессированные кошки, иерихонские трубы и фокусы, балет и эстрадные скетчи; Фауст восседает на кубе, отсылающем к Черному камню Каабы, и отвечает по мобильному телефону кому-то то ли сверху, то ли свыше. Впервые Борис Юхананов показал этот «священный цирк» в 1999-м на легендарном фестивале «Гете — Пушкин». Спектакль возобновлялся несколько раз, и 13 лет спустя выходит его очередная реинкарнация: «мы сохраняем форму, сценографию, ряд мизансцен и общую их кантилену — и вливаем туда совершенно новое переживание гетевского текста». «Новое переживание» питается еще и тем обстоятельством, что ученик Анатолия Васильева Юхананов и другой ученик Васильева, Игорь Яцко, исполняющий роль Фауста и должность руководителя театра, играют «Фауста» в «Школе драматического искусства», оставленной ее создателем.

Галерея

Рецензия «Афиши» на спектакль

Фото Елена Ковальская
отзывы:
1039
оценок:
297
рейтинг:
1347
7

Игра на повышение

В большом зале по кругу сидят на стульях актеры, человек ­тридцать. Среди них Игорь Яцко и Борис Юхананов. У всех в руках по томику «Фауста». Каждый знает «Фауста» наизусть и может процитировать с любого места. Актеры выходят в центр круга и читают отрывки. Одна актриса играет сейчас Маргариту, двадцать минут спустя — Директора театра. Две молоденькие девушки — Фауст и Мефистофель в той сцене, где бес является в шкуре пуделя. Вдруг пошла пушкинская «Клеопатра». Слушаем подряд трех Клеопатр, у одной из них борода. «Это было сотворено в густоте психического акта, — комментирует Юхананов. — Но в первой нужно быть концептуально шире, потому что психический акт располагается во второй части». Снова читают из «Фауста». Колю ругают за то, что «противопоставил целому свою просодию». Аню хвалят за Фаворский свет. Катя читает самый первый пролог к «Фаусту» — тот, где «Вы снова здесь, изменчивые тени». На мой взгляд, Катя читает здорово, можно сказать, вдохновенно. И Яцко улыбается ей как добрый самаритянин, но он недоволен. Он просит Катю поразмыслить над строкой «Былые дни, былые вечера». Яцко считает, что Катя вместила в нее дионисийское начало, а он видит там начало аполлоническое. Катя согласно кивает, но, по всей видимости, не видит разницы. Когда он призывает увидеть в гетевском «полдне» «лучезарный эмпирей Данте», Катя закусывает губы. А тут еще вступает Юхананов: «А что за изменчивые тени?» «Это мои бывшие роли», — робко кокетничает Катя. «Ты зазерняешь на мелком! — вспыхивает Юхананов. — А «Фауст» не гондон, его на себя не натянешь! Эту роль не взять, если не иметь в виду трагическую метаморфозу времени…» ­Юха­нанов расходится, у Кати на глазах набухают слезы.

Лаборатории, в которых участвуют и актеры, занятые в спектакле, и другие, отпросившиеся ради этого из своих театров, шли летом параллельно репетициям спектакля и будут ­про­должаться, когда выйдет премьера. Лаборатории в «Фаусте» — публичная часть проекта. То есть сегодня вы смотрите спектакль, или «кристаллизацию», где Юхананов режиссер, а Яцко Фауст. На следующий день имеете возможность приобщиться к «живому процессу представления текста», где Юхананов и Яцко — комментаторы. Впрочем, спектакль тоже не такая ­уж и кристаллическая структура. Он родился еще десять лет назад как «проект, запущенный в эволюцию», и нынешняя премьера — лишь третья по счету метаморфоза. Впервые «Фауста» показывали в МТЮЗе во время фестиваля «Гете–Пушкин». Отчетливо запомнились три вещи: что Фауст с Мефистофелем менялись местами, что метро, когда «Фауст» добрал­ся до финала, было уже закрыто и что бог был клоуном, а чудо творения демонстрировали дрессированные кошки. Говорило все это скорее о провокативности фестиваля, чем разъясняло что-то в «Фаусте». Несколько лет спустя «Фауста» играли уже в Театре Станиславского. Его сократили с шести часов до трех с половиной, но по сцене вокруг черного куба, на котором сидел Фауст, по-прежнему разъезжала золотая колесница Юрия Харикова, кошки тоже были на месте. За пределами спектакля мерещился некий величественный замысел, сам же спектакль состоял из аттракционов. Похоже было, из Гете и кошек Юхананов пытался сложить новую мистерию — театр религиозный и одновременно общедоступный, массовый.

«Мы сохраняем форму, сценографию, ряд мизансцен и общую их кантилену — и вливаем туда совершенно новое переживание гетевского текста», — говорит Юхананов про новую постановку. В прошедшие десять лет Юхананов исследовал театральную игру в свете иудаизма, а Яцко развивал васильевский метод игровых структур и возглавил театр, когда Анатолий Васильев его оставил. Но интересно послушать не про их методы и даже не про Фауста. Мне интересно про ту самую «трагическую метаморфозу времени», из-за которой плакала Катя.

«Дело не в том, что буквально произошло за десять лет, — говорит Юхананов, — а в том, как добро и зло проявляют себя на путях нашей цивилизации. Еще десять лет назад, например, в тех катаклизмах, которые образовывали в своих отношениях добро и зло, не участвовало религиозное сознание. Но потом актуальность религиозного контекста невероятного возросла — достаточно вспомнить скандалы, которые выдержало современное искусство. В этом смысле внутренняя цивилизация российского человека достроена до своей полноты. И одновременно сама оппозиция между добром и злом невероятно обострилась, открыла множество своих свойств, свою парадоксальность. Как мне представляется, — тут Юхананов, чья речь обычно льется как песня, запинается. — Как бы вот… Мне представляется… Господь приблизился к человеку, — выдыхает он ­на­конец. — И это его приближение невероятно актуализирует и «Фауста», в котором он живет в каждой строке и в самом сюжете».

У Яцко к метаморфозам и «Фаусту» отношение свое, интимное. «Жизнь Фауста — это путешествие, и мне это понятно, потому что я и свою жизнь воспринимаю не как череду случайностей, а как череду закономерностей. Они и есть дорога, по которой ты идешь, и на этой дороге есть перекрестки времен. Я помню, когда впервые ощутил, что это такое: когда я пришел к Васильеву. До того у меня был младенческий период в театре, связанный с разочарованиями, кризисом, мне было 23 года, а я чувствовал, что я очень стар. И в 1988 году произошло чудо преображения. Все распахнулось. Я помню, как я из старика превратился в юношу, и я ничего не знал, и все находилось впереди. Потом снова шла жизнь до 2006 года, и внутренне я совершил круг и пришел в ту же точку. И тут — «Фауст»! И тут «Посвящение», с которого Борис начинает спектакль, с его заключительным словами: «Насущное отходит вдаль, а давность, приблизившись, приобретает явность». Я через эти строчки почувствовал, что я снова на перекрестке, и все впереди. И Лаборатория — это тоже было возвращением, ­по­тому что так мы работали с Васильевым над Томасом Манном: у нас был круг студентов, в котором мы разыгрывали всякие диалоги, и это было построение, не ориентирование на результат, и чудо складывалось не из постановочной иллюзии, а из того, что актеры сговорились между собой и начинали играть, основываясь на правилах игрового театра, и иногда вдруг возникало очень непривычное ощущение театра. Я всегда жалел, что это время ушло, возникли спектакли, репертуар, работа стала прагматичной, а я всегда хранил ностальгию по этим годам осознанного студенчества».

Яцко говорит про «животворящее сердце, которое бьется вне прагматических целей», но Юхананов мягко его так останавливает. У него созрела формула.

«Наступило время Содома. Содома, построенного на законе: «мое — мое, а твое — твое». А есть закон, который можно назвать законом Небесного Иерусалима, и он звучит совершенно иначе: «мое — твое и твое — твое». И Лаборатория — это тот круг, который построен по законам Небесного Иерусалима, где закон «мое — твое и твое — твое» выражается в самих принципах игры, когда я отдаю свою игру тебе и слышу твою игру как свою».

Вот в этом месте заплакала и я.

Отзывы пользователей о спектакле «Фауст»

Фото strofa2006 strofa2006
отзывы:
1
оценок:
1
рейтинг:
2
9

О спектакле Фауст (7 апреля, открытый показ в театре Школа драматического искусства)в постановке Бори Юхананова и Игоря Яцко.
Давно не смотрел спекталя с таким мощным объемом театрального мироустройства, сложностью и точностью постановки. Это шестая редакция Юхананова, и у Бориса было время подумать на этим текстом и это чувствуется.
Четыре часа с одним антрактом пролетают незаметно и с ощущениее непрерывного столкновения с текстом Гете,с Борисов Леонидовичем, который его гениально все таки перевел, вечыми вопросами о любви, смерти и смысле жизни, с щедрым захватом земного и небесного, в сценографии Харикова, с игрой Игоря Яцко (Фауст) и актеров театра Школа драматического искусства.
Сделано так что зрители сразу становятся соучастниками представления начиная со сцены Посвящения и Театрального вступления- диалога между Поэтом (Игорь Яцко) и Директором театра комическим актером (Володя Петров и Роман Долгушин.) Первая сцена играется при закрытом занавесе прямо в центре условного "партера" среди зрителей.

Валите в кучу, поверху скользя,
Что подвернется, для разнообразья.
Избытком мысли поразить нельзя,
Так удивите недостатком связи.

Текст вступления из пьесы переведенный пятьдесят лет назад, написаный 178 лет назад, актуален и для сегодняшних театра- кино, и для рекламы, всего постмодернизма, и московской культурной жизни в целом.:)

Сочетание цирка (кошки Дмитрия Куклачева, он же Дух Радости, мощная техника вледения текстом и отдачи его Васильевских учеников- актеров, прекрасный трагический и комический вокал (Данилов Игорь (баритон),Казанский Николай (баритон),Аюшева Елена (сопрано)неспешность и стремительность действия, создают глубину, мощь и торжественность. Спектакль вроде небыстро идет, но так много действия энергии уложено в прямом и переносном смысле, что остается впечатления и физического и метафизического путеществия.
Володя Петров ( многичисленные духи, тени, Бог из Пролога на небесах,- выезжает на велосипеде в чудной короне над головой из кошек. Известно актерам,что детей и животных "в кадре" переиграть невозможно, и поэтому венец творения по рисунку уже неповторим и своеобразен.

По ходу действия, отдав Фауста во власть Мефистофелю,( Рамиль Сабитов) он его, царстыенно перегибает через раму Божествнной колесницы (велосипеда) и наказывает- шлепает. И этот образ божественно наказания которая и есть милость и ласка, по образу более выразителен чем километры проповедей.
Заключительный интимный комментарий выпоротого только что Демона говорит много, в частности, что и такое внимание Создателя только милость, которую нужно еще,- инш Алла!- заслужить.


Мефистофель
(один)

Как речь его спокойна и мягка!
Мы ладим, отношений с ним не портя,
Прекрасная черта у старика
Так человечно думать и о черте.

Не часто так бываетв в театре, что не чувствуется конфликта между живым музыкальным сопровожением и саундтреком. как то так сделано что чужеродные музыкальные природы уживаются и не мешают друг другу.

Дико смешная и вразительная сцена контракта с дьяволом, Борис говорил позже, что она будет еще доделана звуками шелестящей "магической" бумаги, и где заключается этот договор, о продаже души? В какой момент мы замечаем что искушение нас купило??

В сцене нет лобовых, однозначно интерпретируемых признаков канцелярского действия, она стремительна и тягуча одновременна, Демон рисует в воздухе ( надо думать огненными или дымными буквами) строки контракта, высекает их на камне, чуть ли не татуирует на руках и спине охреневшего от душевных страданий и собственной значительности Фауста,и видно, как этот непростой ритуал закрепляет смысл действа в голове, на фибрах души, в родовой и генетической памати Фауста и в нас, во внимании зрителей.
История Эдемского совращения восстает и длится в тексте, в пьесе, в яростной игре Игря Яцко и душах Зрителей соучастников.Становится единственой актуальной проблемой действия и жизни. (Чем по сути и является.:)

Язык спектакля неоднозначен не только постановочно, но и на уровне языка театра. Если начало, прологи, и сцена оккупации дьявольским ангажементов души Фауста сделана в технике игровых структур, естественной для стен театра Васильева (а Спектакль, как известно, напитан и вышел из Лаборатории игровых построений Яцко и Юхананова),то сцена со Студентом ( Рамиль и Андрей Цицернаки) обрушивает на зрителей что то совершенно из другой театральной Вселеной.

Трактат - диалог Цицера и Рамиля о способах обучения и факультетах средневекового обучения сделан в иной технике и какой то, совершенно иной образности, где возможно физическое и метафизическое проникновение в голову обучающего,в его тело, где видны кровь и плоть становления духа и интеллекта в непрерывном и ярком дуэте ребят, производящем впечатление живой импровизации, только что придуманной интермедии и циркового гэга.

Песенные интермедии ( "а я , иду, шагаю по москве..") служат воздухом соединения между средневековым немецким университетом Виттенберга и воздухом современной информационной эпохи Москвы и мира, с возможностью програмирования, пересадки мозгов и сознания. С возможностью убить и возродить личность в момент обучения, и это взрывное послание сжато в игровой природе мистериальной сцены, смысл которой можно описывать часами, и выстреливаются актерами в зал, как SMS в неизвестной кодировке, который попадает душа в разум и чувство всякого кто учился или тщился обучать. Я смотрел спектакль два раза и так до конца не расшифровал объемную пластическую метафору сцены. Но ощутил себя студентом и вспомнил всех своих учителей и дажа прикинул, кто из них был для меня Мефистофелем. :))
И к этой сцене можно отнести цитату Гете: " Суха теория мой друг, но древо жизни буйно зеленеет..
Прямо видно как на почти классическое игровое дерево спекталя привита и прижилась другая жизнь и другая театральная природа. Я бы назвал ее мистерией, но не уверен можно ли ее накопить за 15 минут сцены. В сцене играется и начало обучения и развитие и сразу конец и мертвенное разложение живого тела и души. И это скользит перед глазами зрителей, как воспоминание об их собственных жизнях и это извлечено из зрительного зала и инсталлированно на сцене с помощью все еще известной и все еще загадочной технологии имя которой "театр" и "игра" .

Отдельное удовольсствие следить за игрой Игоря Яцко. Он слит с текстом, нигде не погрешив ни словом, - его все время слышно,- ни мыслью, он все время в яростном выяснение отношений с персонажем и его образом, ни действием,- он все время в нем, даже когда действие спорадичестки содрогается, перед очередным рывком, или "провисает" по "вине" его партнеров по площадке.
Ничего сверхестественного: великолемное владение телом, речью и игровой перспективой.
А ведь в сцене - интермедии полет духов, или "Синева", - он с Рамилем Сабитовым текст и игру подддерживает переплетясь на площади куба метр на метр почти в акробатических позициях.

Игра Игоря, - Мощь и мягкость. Сила и слабость, комизм и трагическое. Игровой и эмоциональный диапазон который ему приходится играть огромен: от метафизичесокй смерти и отказе от человеческого в сцена с Пасхальными колоколами до любовных шалостей в сценами с Гретхен, от ощущения общечеловеческого тупика и остановки в развитии ( монолог об обучении) до расставании с ценимой им больше жизни, но нелюбимой ( отказался от человеческого) в сцене с Гретхен в тюрьме."Спасена!" ..

Можно посетовать, что не всегда ровно отдает текст Гете и Пастернака Рамиль Сабитов. На мой субъективный вкус,финальную сцену, красавица и умница Оля Баландина "не вытягивает", но одно несомненно,"Фауст" Юхананова и Яцко лучшее метафизическое актуальное зрелище, что мне пришлось видеть в театре со времен блаженного Пети Мамонова и его спектакля "Есть ли жизнь на марсе".

Не знаю корректно ли сравнивать моноспектакль Пети с огромным чптырех часовым полифоническим полотном Гете и Юхананова, но впечатление глубины и актуальности сопоставимые.

Для тех кто не пожалеет 200 (!) рублей и четыре часа жизна напомню что спектакль в апреле будет еще показываться два раза в конце апреля. см. расписание на www.sdart.ru
Инш алла!

Фото yulia_matsburg
отзывы:
3
оценок:
3
рейтинг:
1
1

рекомендация для написания рецензии - "пишите проще" в данном случае чрезвычайна уместна.
посмотрев спектакль, смогла ответить себе утвердительно на ряд давно изнурявших меня вопросов: к примеру, может ли скончавшийся человек перевернуться? (ответ: "может".. если по его произведению поставят такой спектакль.) или возможно ли десять лет работать над и с такой бесконечно глубокой вещью как "Фауст" и иметь нулевой результат? (ответ: "более, чем возможно", что весьма печально), а вот на вопрос: стоит ли это продолжать выносить на суд зрителей, может быть дан исключительно и только отрицательный ответ.
спектакль разочаровал: громко, поверхностно, скучно...остается эффект посещения цирка...может, вследствие присутствия на сцене полудрессированных-полуленивых кошек...
на мой взгляд, это потраченное время. Лучше повторно прочесть произведение.

Фото Денис
отзывы:
69
оценок:
223
рейтинг:
74
7

Смешаное впечатление. С одной стороны, очень красивые декорации, хорошо поют, да и неплохо справляются со столь сложным произведением. Некоторые сцены просто завораживающие. Но одновременно с ними есть и откровенно мусорные моменты. Например, просто не вяжется с общей канвой сцена, когда Мефистофель в образе Фауста общается со вторым школяром. Сцена потрясающая своим убожеством - как в дешевом амерском ТВ шоу. Возможно, в этом была некая режиссерская задумка, но я ее не понял. После этой сцены хотелось встать и уйти. Однако я остался, и, как оказалось, это было правильно. Второй действие просто замечательное. В целом, если убрать вышеупомянутую сцену и сократить пару диалогов, спектакль бы ужался с 3.5 до 2.5 часов и стал бы только лучше.

Фото Tirsos
отзывы:
12
оценок:
77
рейтинг:
6
9

Фауст на крыше - счастье под крышей, бес - на коне! Империя страсти))), азартная игра, демоническая ирония, веселье, затаив дыхание!

Фото Ulrih
отзывы:
275
оценок:
348
рейтинг:
416
5

Детский (впрочем, как и все в ШДИ), но этой своей непосредственностью - трогательный и весьма забавный спектакль. Собаки, кошки, интересный инвентарь. Очень хорошее музсопровождение... Весьма правильное приобретение в репертур ШДИ.

Встречайте новую «Афишу» Рассказываем о всех нововведениях Afisha.ru

Встречайте
новую «Афишу»

Ежедневно мы собираем главные городские
развлечения и рассказываем о них вам.

  • Что нового:

    В ба­зе «Афи­ши» сот­ни
    событий: спек­таклей, фильмов,
    выс­тавок и мы помогаем
    выбирать лучшие из них.

  • Что нового:

    У каждого события есть
    короткий приговор, помогающий определиться с выбором.

  • Что нового:

    Теперь найти сеансы в 3D
    или на языке оригинала
    с субтитрами еще проще.

  • Что нового:

    Не стойте в очереди,
    покупайте билеты онлайн!

  • Надеемся,
    вам понравится!

    Продолжить