Кукольная фантазия по шекспировским мотивам.

Главный режиссер театра Руслан Кудашов дал своим юным студентам задание подготовить этюды на тему шекспировской драматургии. Из получившихся материалов сам Кудашов и режиссер театра «АХЕ» Яна Тумина собрали экспериментальный спектакль.

Как вам спектакль?
Фото пользователя
  • 10
  • 9
  • 8
  • 7
  • 6
  • 5
  • 4
  • 3
  • 2
  • 1

Рецензия «Афиши» на спектакль

Фото Андрей Пронин
Фото Андрей Пронин
отзывы: 78
оценки: 69
рейтинг: 74
5
Опыты на людях

Пока зрители рассаживаются, из динамиков неумолчно бормочет мужской голос с грузинским акцентом. Кто таков? — нервничают театроведы: Вахтангов? Товстоногов? Рубен Симонов? Роберт Cтуруа? По сарафанному радио из-за кулис приходит весточка: это лекции покойного философа Мераба Мамардашвили. К началу действия шепот Мамардашви­ли об эстетических категориях («вот что писал по этому поводу Пруст») окончательно настраивает собравшихся на интеллектуальное зрелище, требующее ­со­средоточенности и игры ума. Это, надо сказать, неправильная установка: скорее зрителю «Шекспир-лаборатории» нужна выносливость.

Всеобщее оживление вызывает выход конферансье — человека в наглухо застегнутом черном френче и… без головы (это не художественное преувеличение: у него действительно нет головы; ох уж мне эти театральные чудеса!). Безголовый отдернет прозрачный полиэтиленовый занавес, и картинки замелькают, как в калейдоскопе. Взлохмаченные девочки-ведьмочки уцепились за веревочку (видимо, нить судьбы; никуда от судьбы не деться злополучному Макбету), еще од­на девочка, Офелия, растерянно топчет­ся меж двух подвешенных к потолку ­масок — Гамлета и Полония, а девочка Джульетта у раскрытого окна равнодушно выслушивает весть о смерти Тибальта. Мальчики-франты хвастают друг перед другом белоснежными платками, подаренными возлюбленными (привет трагедии «Отелло»), а через несколько минут преображаются в пародийных сыновей гор, каких увидишь на любом колхозном рынке, — и это тоже по мотивам «Отелло»: как объясняет титр видеопроектора, раскрыта тема ревности…

Новый спектакль Большого театра кукол — своего рода педагогическая сюита. Третьекурсники Театральной академии, ученики главрежа БТК Руслана Кудашова, получили задание сымпровизировать на темы шекспировских трагедий: из студенческих этюдов Кудашов с режиссером театра «АХЕ» Яной Туминой и собрали «Шекспир-лабораторию». Бурная молодая фантазия налицо, среди этюдов действительно есть очень удачные: скажем, горькая судьба Офелии тонко и артистично подана молодой актрисой как бесконечный косолапый танец на пуантах — сизифов труд неумелой балерины. А есть этюды не очень удачные, но оригинальные: вражда Монтекки и Капулетти иллюстрируется возней на столе «противоборствующих кланов» английских булавок, оживляемых магнитами. Студенты демонстрируют способность развивать шекспировские образы творчески, небанально, не в лоб, иногда слишком усердствуют в непрямых ассоциациях, но это-то как раз уместно: сразу ловишь волну лабораторного театрального поиска.

Если предъявлять претензии, то не студентам, а режиссерам и педагогам. ­Зачем нужно было гасить эту волну, ­превращая сиюминутную радость этюда в трехчасовую тягомотину? Не следовало ли выбраковать менее удачные этюды, чтобы сосредоточиться на более удачных? Не имело ли смысл сократить количество громоздкого реквизита — и выиграть побольше крупных актерских планов, а заодно и показать подобающую будущим кукольникам ловкость рук? Не нужно ли поработать плотнее над индивидуальным сценическим лицом курса, чтобы зрителя не преследовали сравнения с московской Лабораторией Дмитрия Крымова? Следует ли приобщать студентов к дурному театральному вкусу: надрывным, на грани фола, воплям под громкую музыку? И не знает ли музыкальный оформитель спектакля Владимир Бычковский чего-то посвежее, чем брейк-бит группы The Prodigy, для аккомпанемента экстатическим пляскам? Платон говорил, что правильно поставленный вопрос приводит к истине. ­Думаю, Мамардашвили считал так же.

1
0
...
3 февраля 2009

Лучшие отзывы о спектакле «Шекспир-лаборатория»

Фото Егор Королёв
Фото Егор Королёв
отзывы: 371
оценки: 371
рейтинг: 755
7

Практически любой из эпизодов этого спектакля украсил бы большой спектакль любого большого театра. Но эти большие часто такие неповоротливые, что там давно забыли, что театр может быть энергичным, современным, не занудным. Другое дело – Большой театр кукол, где фантазия бьет ключом и от спектаклей труппы, и тем более от студенческих спектаклей курса Кудашова.

Их фантазии можно только удивляться. Попробуйте на сцене показать, как тонет Офелия (а они просто выливают воду на пол и светят туда фонариком). Попробуйте посочувствовать Офелии (а они одевают на неё пуанты и она мечется, словно бабочка). Попробуйте объяснить молодому зрителю трагедию Гамлета (они хулиганят, устраивают целый квновский номер). А как вы покажете вражду между Монтекки и Капулетти? Выведете на сцену все два семейства? А они просто положат на стол английские булавки… А как показать без банальностей и пошлости смерть Ромео и Джульетты?..

Наверное, таким и будет театр - он будет говорить о вечном и важном, но говорить не скучным языком сегодняшнего БДТ, а энергично, ярко, доходчиво и иногда по-хулигански. Студенты Кудашова уже не удивляют: они приучили к тому, что на их спектаклях никто не будет скучать. Наверное, им повезло больше, чем просто будущим актёрам драматического театра: они умеют не только говорить и жить на сцене, они умеют еще оживить листок бумаги, булавки, обычный пол. Они – в первую очередь кукольники. Смогут ли они осилить, например, «Дядю Ваню», не могу сказать. Михаил Ложкин (как я понимаю, лидер курса) сможет точно, но пока Кудашов в основном только ему доверяет выход на авансцену, позволяет молчать и смотреть в зал. Остальных – толком не видно. Не видно именно как драматических артистов. Наверное, всё впереди. Наверное, любому драматическому не плохо было бы научиться фантазировать, экспериментировать и двигаться так, как это делают «кудаши».

Они так заиграются, что от Шекспира выведут на день сегодняшний – и тогда девушка будет звать Гамлета, любить его, ждать его, а он, собака такой, уедет на белом кораблике куда-то налево. И девушка эта будет вовсе не Офелией, а нашей знакомой барышней, которую бросил любимый. Потом они покажут молодцов, которые после мимолетной любви забудут своих девушек и вытрут их платки о свои ботинки. Потом настоящие горцы будут ревновать, а простой работяга станет задавать себе вечные вопросы.

Умное шоу на пространстве малой сцены – цирку дю Солей такое и не снилось. Про большие театры я молчу.

Не всё расшифровывается, не всё удачно, но перечитать Шекспира они призывают. Лучше если – до спектакля. Чтобы быть готовыми к тому, что Джульетта погибает. Сначала пуговицы летят в стороны, женщина рождается. А потом горячий пар валит клубами.

1
0
...
28 марта 2011
Фото Александр Арутюнян
Фото Александр Арутюнян
отзывы: 1
оценки: 1
рейтинг: 0
3
ШЕКСПИРА - НЕТ

Заметки зрителя по просмотру «Шекспир-лаборатории».

Что такое Жизнь? Что такое живое? Когда из живого уходит жизнь? Свойственен ли живому анализ, препарация? Или это всего лишь метод познания, свойственный человеку? Кажется – это всего лишь человеческий метод, вообще говоря, несвойственный Живому. Пульсирующему… Но, всякая препарация предполагает синтез. Иначе вы потеряли и не показали целое. Живое.
Синтез отсутствует лишь в анатомическом театре. Но там вы изначально имеете дело с мертвечиной.
Значит, если ваш процесс постижения должен отразить нечто живое – Шекспира, например, – то можно ли останавливаться на стадии расчленения? На стадии «выжимки»? Расчлененность и выжатый сок – есть конец живого.
«Что» же все-таки такое Шекспир? Лишь знакомый голый сюжет? «Эссенция» из чувств, фактически не имеющих лица, безликих? «Где» Шекспир? В чем? В «выжимке» из ограниченного набора предлагаемых символов? Если – да, то это – труп. В лучшем случае «недопоиски» режиссера-лаборанта. Но тогда это научная лаборатория. Не режиссерская. Ведь именно там – живым не оставляют. Вырежут, чтобы посмотреть. Это их «епархия». А театр?
Для меня – Шекспир, и его герои, – живые! Потому что когда-то (не на последнем спектакле) я – плакал (поверьте!). Их убивали, или они пытались сохранить Любовь, раздираемую остальными и логикой обстоятельств, и их раны становились моими…
И человек – плакал… Я – жил! Я жил «логикой» Шекспира и плакал вместе с ним… Мне так не хватало его рядом! Мы бы, наверное, плакали обнявшись…
Почему?
Это были его строки, которыми он умирал вместе с Гамлетом! Мне нужен был неповторимый вздох его, чье сердце проткнули той же шпагой, в тот момент, когда его вздох излился в его неповторимые строки. И сердце мое протыкалось вместе с его сердцем… Я не мог без строк Шекспира. Заметьте, – без строк Шекспира, а не Мамардашвили!...
Был бы он жив, он бы сам рассказал… Лицом к лицу. Но его – нет, и мне остались лишь его неповторимые строки в лицах… И это был театр! Меня же лишают и их (т.е. строк), утверждая, что это – Шекспир, и заставляя считать, что я – в театре …
Лицо. Актер. Лик. Что ему Шекспир? Когда он (актер) становится неотъемлемой необходимостью театра? По мне – одно без другого, казалось бы, не бывает. Это ведь его голос – сейчас голос Гамлета. И он сейчас – Шекспир! Заметьте, не изображение набора символов и не препарированный человекообразный символ,… не выжимка из чувств и оголенная страсть. Он, сейчас – Шекспир. Потому что и он все это сейчас «несет»!… Строками его. Текстом его. Захлебываясь слезами Вильяма!.. И его сердце только что проткнули. И я – умер вместе с ним…
И мы плачем вместе…
Чтоб я делал без Актера, без его Лика…
Потому всегда и ходил в театр. Актер соединил через времена с Шекспиром. С живым. Не символ соединил, а – Актер, Лик.
Актер – не символ!
Есть на земле еще одно неповторимое место, где незримо вибрирует связь времен. Где все живы. Это – Храм. У Бога – все живые. Слышали, надеюсь?
Может быть поэтому в те времена с таким упоением ходили в театр. Когда Храм был отрезан от нас.

Зритель.
Зритель… Можно восторгаться отрезанной печенью и восхищаться, как восхищался бы искусный паталогоанатом, только что вырезанным замечательным экземпляром сердца. Можно даже аплодировать искусству паталогоанатома, наблюдая его «технику исполнения» при ограниченном инструментальном наборе. Но перед ним лежит труп. Труп из того, что было произведениями Шекспира. И я надеюсь, что слышанные бурные аплодисменты из зала относились не к мастерству паталогоанатома, а к самоотверженным усилиям ребят вырваться к живому из пут Символа.

Кругом так много мертвечины…
А ведь хотелось увидеть живое… Театр!...
Жаль.

Арутюнян Александр,
научный сотрудник.
зритель. (e-mail: arut@omrb.pnpi.spb.ru
или arut61@mail.ru)

0
0
...
12 ноября 2009
Краткое описание
Информация предоставлена Большим театром кукол
Цитаты и образы из великих трагедий «Шекспир-лаборатория» — экспериментальный спектакль, ставящий своей целью средствами визуального театра пересказать фрагменты великих трагедий У.Шекспира. В распоряжении актеров самые разнообразные выразительные средства. Используя кукол, свою фантазию, любой, даже самый неожиданный подручный материал, они представят собственный вариант прочтения классики.