Спектакль

Медея

Дария Юргенс — это та самая Дарья Лесникова, которая сыграла лысую проститутку в «Брате-2». Большую часть времени в новом спектакле Молодежного театра актриса на сцене одна. У ее Медеи тяжелый грудной голос, раскосые и жадные глаза, вороные волосы и короткая прямая челка. На Лесниковой платье толстой вязки; спереди — отдельный клин, пришитый к поясу. Когда эта Медея ложится на пол и раздвигает ноги — а делает она это всякий раз, когда заговаривает о своей страсти к Ясону, — этот клин прикрывает все что надо. В пьесе Ануя Медея и в самом деле говорит про раздвинутые ноги — драматург таким образом эпатировал «Комеди Франсез», театр, где античные герои, как правило, появлялись в аутентичных костюмах и изъяснялись гекзаметрами.

Сюжет у Ануя тот же, что в мифе. Колдунья-язычница, жена предводителя аргонавтов Ясона, некогда бежавшая с ним из родной Колхиды, прихватив отцовское золотое руно, теперь оставлена мужем ради коринфской царевны. Из мести Медея расправляется с соперницей и убивает их с Ясоном детей. Но в каноническом театре на сцене от начала и до конца заправляла Медея-царица, Ануй же написал пьесу про обычную брошенную бабу. Откровенные тексты, несомненно, когда-то фраппировали зрителей буржуазных театров на Елисейских Полях. Но сегодня, когда новая драма не то что не прикрывает — с фонариком исследует все самое интимное, когда даже в петербургской афише появился спектакль «Монологи вагины», декларации старика Ануя уже никого не могут смутить.

Если отбросить мотив эпатажа, то остается банальная история страдающей оставленной женщины, правда, довольно сексуальной. Увы, всячески позволяя актрисе красоваться перед публикой, демонстрируя ее природные достоинства, режиссер Алексей Утеганов не позаботился о том, чтобы ее подстраховать. У спектакля нет полутонов и нюансов. Эта Медея либо рычит от ненависти-ревности, либо рыдает от жалости к себе.

Одна лишь формальная находка режиссера выглядит остроумной: покинутая женщина произносит свои страдальческие монологи в прозе, а виноватый по всем пунктам мужчина (Ясон в исполнении вчерашнего студента появляется на несколько минут и выглядит полной сволочью) изъясняется высокопарным еврипидовским стихом, чувствуя себя совершенно в своем праве.