Ученая Никитина (Орлова) приручает солнечную энергию. Кинорежиссер Громов (Чер­касов) собирается снимать о ней фильм. Опереточная артистка Шатрова (Орлова) слишком похожа на Никитину, чтобы не соблазнить режиссера взять ее на главную роль и не вызвать полную путаницу на киностудии и в Институте Солнца.

Задолго до «Персоны» Бергмана не менее радикальный Александров использует сюжет о двух женщинах, меняющихся местами, чтобы прокомментировать природу киноиллюзии. Превосходство его подхода в том, что это комедия. Ученая вынуждает погрязшего в советских штампах режиссера снять чисто голливудский фильм, а он заставляет ее измениться, превращая из штампа в живую женщину. Но в сталинской Москве Александрова не может быть ничего живого: Москва, в которой делает свое кино Громов, всего лишь декорация, чья картонная изнанка обнажается сразу вслед за парадным фасадом. Зеркальные парадоксы иллюзии, включающие в себя двух Гоголей, Льва Маргаритовича и гримирование Никитиной под Никитину, кульминируют, когда две Любови Орловы просто растворяются друг в друге, полностью исчезая с полиэкрана, — миф, доведенный до совершенства, самоаннигилируется. Когда режиссер вконец запутается в собственном замысле, Никитина предложит ему снять фильм о том, что с ними произошло. Но и этого сделать ему не придется — некий другой режиссер скомандует: «Кончили!» — и окажется, что и этот фильм уже снят; мы его только что видели.