Трудно не обратить внимание, однако, что в последнее время все больше и больше снимается фильмов про школу... И не детских в общем-то, прямо скажем, фильмов. Видимо, школа становится этаким государством в государстве, своеобразной закрытой моделью нашего общества, на примере которой все язвы этого общества особенно хорошо заметны.
Фильм "Училка" насквозь постмодернистский, и вырос он конечно же из "Гаража" (а Бирюков (Дмитрий Ильич) - это Чижиков из "Электроника"). И в сравнении с фильмом Рязанова "Училка", разумеется, проигрывает. Ну а кто бы не проиграл в таком сравнении?! И дело тут не только в том, что в "Гараже" каждый артист, выходящий на авансцену, что называется, блистает по-полной, а здесь Купченко легко и непринужденно затыкает за пояс любого (да и странно, если б было бы по-другому), но и во все происходящее до конца поверить просто ну никак не получается. При всем желании. И сложно как-то себе представить, что это Купченко не справилась с ролью и чего-то не доиграла, это очевидно просчеты сценария и/или режиссера. Ну, может быть, надо было добавить какого-нибудь "неадекватного" поступка с ее стороны, чтоб мы поверили, что она (учитель с 40-летним стажем) хотя бы МОЖЕТ выстрелить... Выстрел в скульптуру в этом плане только добавляет скепсиса, - без очков, практически не целясь... То же мне Клинт Иствуд. Еще бы джином запила. Из горла.
Шило, который "решает дела" с Ахмедом, не выхватил у нее пистолет, когда она поворачивается к классу спиной, держит палец под курком, - да, ладно... Константин Сергеич, вы как?! Да и сокрытие улик... Как будто, кроме пистолета, нету пули, разбившей статую, как будто в классе нет стукача... И "доводят" училку как-то весьма диетически, прямо скажем. Но... Фильм хороший. Поэтому давайте сыграем в поддавки и сошлемся на то, что это, мол, дети, поэтому они верят, что училка может выстрелить, хотя конечно, если по гамбургскому счету, фильм снимается не для детей в классе, а для зрителя, - ОН должен поверить. А с этим проблема. Тем более, если "за 25 лет ничего не меняется", как говорит герой Мерзликина. Так же неубедительно то, что Шило претендует на роль лидера... От лидера у него только козырное место на "камчатке", где, вероятно, в свое время сидел и герой Мерзликина. Зато убедительна Зубрила, Дипломат и, как ни странно, репортерша в исполнении Алисы Гребенщиковой, которая поначалу изрядно раздражала тем, что, как казалось, сильно пережимала с ролью. Но потом, когда она единственный раз (правда, тоже непонятно с чего вдруг) после честной и искренней речи, кидает микрофон и уходит со словами: все равно это в эфир никогда не поставят, - этот "пережим" становится понятен и полностью оправдан.
Вообще, в наше время этот фильм считался бы "детским", и его бы показывали днем по ТВ. А сейчас даже не знаю. Сейчас дети в результате навязчивой "заботы" о них со всех сторон стали какие-то малахольные. 11 класс, а они все сопли жуют и козявки кушают. У них нет своих фильмов, нет своих песен. И даже здесь в конце на пикнике они поют "Ветер перемен", - песню из юности, как минимум, их родителей.
Ну и последнее. Я бы на месте сценариста все-таки "убил" бы училку в конце (или хотя бы оставил финал открытым), - так, на мой взгляд, было бы честнее (и метафоричнее). Но в результате, видимо, необходимости попасть в нужную возрастную категорию (представляете, если б Ролан Быков снимал "Чучело", например, с оглядкой на категории) этот компромиссный "хэппи-энд" только добавил смешанных чувств.
P.S.
Еще довольно забавно сравнить этот фильм с латышским фильмом "Урок" про выпускной класс в латышской школе: http://maxilla-k.livejournal.com/535761.html
Мне не понравился. Скучный, занудный, не правдоподобный и с плохой игрой актеров.
В начале думал, что это драма, а в конце понял что это тупая комедия. Совершенно не трогает бездарная игра всех актеров и глупый сценарий с диалогами.
Конечно, тут есть 1-2% какого то смысла, но тратить на это 2 часа?! Увольте...
p.s. и эта реклама конфет просто достала! ))
ЕРАЛАШ
Очень хотелось посмотреть на Купченко - давно не видел эту чудесную актрису на экране. И ведь начало фильма настроило было на позитивный лад: чудное бормотание по дороге в школу, красотка-директриса (мне почему-то Чурина в итоге понравилась), ее безумная помощница (перебор просто ради перебора?) и... все((
Потом начались трудовые будни современно-правильного российского кино с важными и своевременными вопросами, красивыми формулировками, болевыми точками и бездарной работой сценариста. Про ребят вообще говорить не хочется - это я отразил в заголовке (по правде, после просмотра прошерстил интернет в поиске фамилии Грачевский среди авторов этого кино, но - странно - не нашел), но самое-то обидное, что Купченко не дали ничего сыграть: как она вошла в класс (почему-то сразу же ненавидимая и крайне презираемая ВСЕМИ учениками) - озабоченная, нервная, какая-то вся скомканная - так и осталась вплоть до скорой помощи. Жаль, я уверен, ей есть еще что сказать в кино. Отдельная статья - комедийно-никакой Мерзликин и особенно Гребенщикова, после появления на экране которой несколько людей все же вышли из зала(( Все ж таки жанр серьезная вещь!) Но ведь и правда - вопросы-то ставятся острые и своевременные, болевые, но не могу я назвать это киноМ, так и просится на язык - е-ра-ла-ш!
Фильм посмотрел на премьерном показе.
На показе были красивые, доброжелательные и модные люди: Андрей Мерзликин, Игорь Жижикин, Алексей Чадов, Аркадий Укупник и многие другие.
До показа напряг постер Училки (Ирины Купченко) с пистолетом в руках. Вспомнилась афиша "Место встречи изменить нельзя", но да ладно всякое бывает.
Начался фильм...
Сначала долгие сборы "училки" на работу, дорога в школу, по дороге в школу ее толкают нарочито случайно ученики.. Одного из учеников отец (реж. Алексей Петрухин) подвозит до школы, выходя из машины передает ему сценарий и напутствует словами: "Учи сценарий, это важно. Сможешь учить на уроках?" Мальчик отвечает: "Конечно!" (действительно, чем еще можно заниматься в школе???)
Училка приходит в школу, где ее фото снимают со стены почета, а директриса попрекает Училку за ее дочь, которая вышла замуж и живет в Германии. (что в этом вызывает неприятие у директрисы остается загадкой..)
Ненавязчиво проходит реклама конфет "РотФронт".
В то же время происходит небольшое ЧП - пьяный охранник школы, вопрос о замене которого решает директриса..
Все это проходит на протяжении около 10 минут, становится невыносимо и очень хочется уйти, чтоб не видеть этой затянувшейся лишенной всякого смысла нудятины.. Заставляет остаться только то, что пришел не один и спутница обязывает смотреть до конца по ее личным обстоятельствам..
Дальше начинается следующее:
Училка приходит в класс, который разумеется состоит из разноплановых одинаково дегенеративных персонажей,каждый из которых обладает своим комплексом сверхспособностей ("девочка гот"; "мальчик весельчак", с шутками вообще ни о чем, но почему-то в кадре все ученики смеются; "красавчик", читающий сценарий, "девочка-зубрилка", "красотка", "бандит" и ряд других характерных личностей)
В классе на доске написано: Училка! тм (это наверное обидно и унижает героиню Ирины Купченко)
Идет совершенно бессмысленный и беспощадный диалог Училки со школьниками лишенный всякого смысла потому что они стараются задеть ее и показать свое превосходства, а она "учит их жизни" на смеси молодежного сленга, понятий из 90-ых и классического русского языка..
В процессе этого диалога у "бандита" звонит телефон, он отвечает, Училка пытается забрать у него телефон. "Бандит" достает пистолет и целится в Училку. Та лишенная всякого страха и чувства самосохранения отбирает (!) у него пистолет. В результате борьбы "бандит" ранен в руку. Это обстоятельство никак не помешало ему до конца фильма сидеть за партой и мирно общаться со всеми.. (я порезав палец переживаю многократно сильней, чем он получив пулевое ранение.. ну, бывает.. ранили..)
Забрав пистолет Училка выдвигает требование: Все ученики-аболтусы должны сдать ей материал пройденный за учебный год на отлично (?!!!) и тогда она их отпустит (как они это собираются сделать - величайшая из загадок!!!)
Ну, да ладно, дальше начинается полнейший разрыв головы..
Пистолет у Училки отбирает один из учеников и вместо того, чтоб спокойно всем классом выйти, начинает вещать правду матку основываясь на собственных "сверхспособностях". Всем остальным ученикам в принципе это абсолютно безразлично, потому что в заложниках из них до этого не бывал, наверное, только ленивый.. Вся сидят и слушают этот бред..
Выслушав его у него отбирает пистолет другой ученик и так же заводит свою историю..
Так продолжается крайне долго и где-то на 4-5 перехвате пистолета от одного ученика к другому весь зал, включая меня, истерично хлопал празднуя непредсказуемую сюжетную ленту по очередной смене террориста..
В это время начинают развиваться следующие события: После выстрела, когда был ранен "бандит" директриса вызывает милицию и находит мальчугана 8-10 лет (!), который через ее компьютер подключается к веб-камере в классе и они начинают наблюдать за происходящим в классе через компьютер директрисы.. Приезжает милиция.. С нашивкой спецназ влетает в кабинет директора полковник (Мерзликин), который разговаривает по имени отчеству с 10-летним хакером о том как он смог подключиться к камере, а тот мягко умничает с ним.. (ну, а как еще 10 летний ребенок должен разговаривать с полковником спецназа..) Разумеется никто не спешит освобождать учеников, т.к. должен приехать еще какой-то "переговорщик"..
В результате долгих переходов пистолета из рук в руки учеников и окончательно потеряв всякую нить диалогов. Все ученики начинают любить и уважать Училку, сдают на отлично весь курс истории, которую до этого совершенно не знали..
Но Училке от переживаний становится плохо.. В класс врывается спецназ.. Полковник спецназа, оказывается бывшим учеником Училки, которая когда-то тоже открыла ему глаза на что-то и он ее сильно уважал и был очень рад ее спасти..
Пистолет полковник нашел и забрал себе, класс любит Училку и историю, никто ни к кому претензий не имеет. Училка от переживаний отъезжает в карете скорой помощи, но выздоровев, она уже с дружным классом идет на шашлыки.
Дети поют песни, она собирает дрова. Все счастливы. Занавес!
Отдельно отмечу через весь фильм постоянно проходящую рекламу конфет "Рот Фронт". Что натолкнуло на мысль, что это был вовсе и не фильм, а затянувшаяся на 2 часа реклама конфет, которая была снята по заказу и для просмотра руководством кондитерской фабрики.
А в прокат он попал совершенно случайно.
Очень надеюсь, что заказчики увидят эту ошибку, и фильм отзовут из проката, чтоб не травмировать умы, сердца и души обычных нормальных людей!
© Денис Паничкин
Всадники Серёжи Каховского и «мои» террористы
Мне то и дело приходится писать о таких фильмах, названия которых я хочу – и намерен всё предпринять для этого, – видеть в списке утраченных. Таковы «In Time» (2011), «Левиафан» и «Батальонъ» (оба – 2015). Сюда же я отношу и незаслуженно осыпанный наградами «Миллионер из трущоб»; хотя его я не рецензировал, но выступаю против того, что он подаёт (случайный крупный выигрыш как контртрудовую пропаганду).
И вот теперь – «Училка».
К сожалению, в списке утраченных оказываются фильмы достойные и из прошлого довольно близкого, снятые во время моей жизни, например, обе экранизации по отдельным частям книги В. Крапивина «Мальчик со шпагой».
Я воскресил в памяти город на берегу Каспия, характерный для местной застройки дом из бутового камня, время - конец лета или начало осени 1979 года (то есть последний тёплый сезон перед рождением моего брата) и фильм «Всадники на станции Роса», который сейчас считается утраченным. Помню, что мы смотрели фильм, и что бабушка назвала директора пионерского лагеря подонком; я впервые в жизни услышал это слово, и это слово стало ключевым, когда я нашёл сведения о том, что названный фильм был снят и теперь считается утраченным.
А ведь существа, подобные всадникам, появляются у многих. И причём не только у детей, но и взрослых. В этом отношении то же самое можно сказать и про меня. Но если у Серёжи Каховского всадники были образами своих, у меня подобные существа, как правило, принимали форму чужих: иноземных солдат, повстанцев, террористов, исламистов, а иногда – демонов или «живых мертвецов» (которые вызываются живым и исполняют приказ убивать врагов вызвавшего). И действия их были более решительными, чем красных всадников: они рубили обидчикам головы, и хорошо ещё, если головы (поскольку я считаю смерть мягким наказанием: обидчиков следует не убивать, а калечить). Я не считаю это ненормальностью. Это объяснение того, что негодование против своих (в том числе против представителей правительственных структур своей страны) у меня всегда было (и остаётся!) настолько сильным, что я даже не воспринимаю как предательство, но как доблесть привести против них войско чужих, тем более – если это единственный оставшийся способ продолжать борьбу за свои собственные интересы. Тем более, если эти интересы давно перестали быть только твоими, а может, и ранее не были только твоими.
Родители считали меня «слишком идейным», готовым по поводу и без «бежать и защищать этот строй», тогда советский. Они в этом отношении многого не доглядели, потому что было всё как раз наоборот. Я был таким, что готов был в случае несправедливости начать революцию против любой власти, даже советской, которая, как я осознавал уже в школьные годы, не была такой «советской». А нынешняя Россия собрала многое худшее от Советского Союза.
Хотя у меня есть сведения, что родители всё же знали о названной особенности моего поведения и скрыто старались подавить её, вместо поощрения. Например, они как-то рассказали мне только что преданную гласности историю младшего лейтенанта В. Ильина, стрелявшего по ошибке в космонавтов, хотя он намеревался осуществить покушение на Брежнева. Это было через несколько лет после того, как мы съехали из дома из бутового камня, и сделали это совершенно напрасно, нарушив нормальный ход событий.
В родительском рассказе внимание заострялось на то, что Ильин и ничего не добился, и себя погубил, попав в «психушку» (это было одним из главных родительских приёмов запугивания). Конечно, через много лет я узнал, что мотивы Ильина были странным, стихийно сложившимся сочетанием личных обид и политического недовольства, а родители мои восприняли ту пропаганду с «упрощениями», которую подали «советскому обывателю» в период перестройки: на фоне антибрежневской «разоблачительной» кампании Ильина преподнесли как мученика, «жертву режима».
То есть - подавалось то, что нужно или не нужно конкретным личностям и выдавалось за «общественное», тогда как действительно общественное могло быть утрачено очень быстро ...
В экранизировавшейся первой части повести Крапивина аналогия продолжается и в финальном разговоре Серёжи Каховского с журналистом Ивановым: «Ты сейчас рад, спокоен даже. А кто-то в этот миг зовёт на помощь. Ты думаешь, всадники спешат и туда?» На вопрос «Что же мне делать?» Иванов даёт Серёже совет: самому быть всадником, причём не обязательно на коне и в шапке со звездой. Серёжа обещает постараться научиться слышать, когда его, теперь уже всадника, зовут на помощь.
Понятно, я полностью согласен с этим, даже при том, что в моём представлении место всадников занимают другие, и вы уже знаете, кто. И положение В. Ильина о том, что «каждый гражданин имеет право на теракт, если партия ведёт политику, противоречащую Конституции», мне не кажется уже таким ненормальным, как его преподносили. Это – пусть наивное, но представление о праве на ответное справедливое насилие.
Насилие, которое показывают нам сейчас, по большей части несправедливое. Если же всё же справедливое ответное насилие и вынуждены включить в кинематограф, то его представляют в качестве либо пародии, либо трагедии, но никогда – собственно справедливости. В лучшем случае в «массовой культуре» отражается пусть и победная, но борьба всего лишь против конкретных обидчиков, а не против самой неправедной «стабильности», самих условий для безнаказанности классовых собратьев этих обидчиков.
Взбесившаяся школа
В новом фильме «Училка» (2015) режиссёра А.Петрухина, основным достоинством которого называется то, что его фильм «Вий» был самым кассовым в 2014 году, сюжет особый. Доведённая до крайности учительница истории берёт в заложники целый класс. Но вскоре ситуация в корне меняется и заложницей становится она сама…
Конечно, школьный класс в качестве заложников – тема не новая.
Как-то в 2005 году у меня возник конфликт с отцом во время просмотра фильма «Взбесившийся автобус» - про захват террористами школьного автобуса в Орджоникидзе в 1988 году. Но когда показали едущих за захваченным автобусом колонну личных и служебных машин родителей, я сразу понял, что большинство заложников были дети номенклатурных работников.
Честно признаюсь, у меня было обострённое чувство социальной несправедливости, потому что мои родители то и дело позиционировали себя как низкостатусные, а я этим тяготился. В одном таком приступе обиды я восхищался известной в Екатеринбурге бандой братьев Коротковых только потому и именно потому, что её состав был целиком рабочего происхождения. В другой раз я приветствовал оба взрыва «Невского экспресса», так как все жертвы были из числа богатых. Ведь есть же повесть Ричарда Бахмана (псевдоним Стивена Кинга) «Бегущий человек» (не путать с её экранизацией, заведомым и сознательным искажением авторской идеи). В авторском оригинале богатые показаны тем, кем они были в большинстве в момент написания произведения и стали больше сейчас – паразитами и психопатами, которым нравится охота на жертву из числа бедняков!
Мало того, я сейчас не опасаюсь писать в курсовых работах нечто подобное в ключе социального протеста с целью вовлечь в него как можно больше читателей и превратить протест в сопротивление:
Обращусь к искусственно организованному случаю манипуляции «общественным» мнением в 2001 году, когда убийство всего двух человек (Марии Добреньковой и Александра Панакова), только потому, что они представляли группу «золотой молодёжи» (бездельников из богатых семей), было предлогом для формирования «общественного мнения» в нужном направлении (восстановления смертной казни) и в масштабах всей страны, тогда как год спустя, после событий «Норд-Оста» в 2002 году, действительно общественное мнение за восстановление смертной казни проявилось только в одном субъекте Федерации (Республике Дагестан, так как среди заложников было много жителей этой республики), и это мнение было быстро «заглушено» умелыми манипуляциями СМИ.
В момент же просмотра фильма о захвате автобуса у меня возникло – нет, не путать с обвинением жертвы – злорадство. Потому что мои родители не были номенклатурными работниками. Я это мстительное чувство озвучил и в ответ получил оскорбление с указанием на «необходимость провериться у психиатра». Зато через восемь месяцев я был свидетелем того, как отец и брат смотрели с удовольствием другой фильм – уже документальный, - по тем же событиям. Как раз ту злонамеренную ложь, которая демонстрирует, как «выброшенный за борт и никому не нужный при новом строе» полковник Шереметьев и отбывший срок главарь террористов Яшкиянц встретились как старые добрые друзья и даже с сожалением вспоминали о том, что когда-то были врагами. И эта ложь, которую мои близкие вдыхали, была ещё более омерзительна тем, что в отношении учительницы, также захваченной с детьми, производилось то, что как раз и называется «обвинением жертвы».
А теперь «Училка» как бы берёт реванш за ту учительницу, оказавшуюся заложницей вместе с детьми, но не вместо них.
Захват в заложники детей я считаю приемлемым отражать в культуре как оправданный в том случае, если через это можно оказать давление на их родителей, чаще всего – чиновников, особенно полиции, прокуратуры и Роскомнадзора Даже любое убийство детей полицейских и прокурорских в моём представлении всего лишь способ наказать через это родителей-чиновников. Я и сам пробую разрабатывать этот сюжет. Но у меня насилие всегда против несправедливости, которое осознанно отказываются воспринять.
Фильм «Училка» может быть заказом для ещё одного – изменения направления удара, который бы мог потрясти обывателей, если тему захвата заложников кто-то вздумал бы реализовать в моём вкусе. Представим, что в школу, подобную «Касталии» из сериала «Барвиха», врываются террористы и захватывают в заложники исключительно «рублёвских», не причинив никакого вреда «городским» (а кое-кто из них мог даже присоединиться к террористам!) и выставляют не только политические требования, но и требования раскаяния от «рублёвских родителей» за унижения в отношении «городских», то зрители-обыватели – и не только эта категория зрителей - такое воспримет как крамольное!
Моё самоопределение
В общественном сознании захват заложников, терроризм (не погромы, которые организуются негласно «сверху», а именно терроризм классический как насилие «снизу»!) и вообще насилие сейчас отождествляется с антирусским.
Я могу говорить и писать о таком, ведь одной из постоянных причин конфликтов у меня был национальный вопрос. При этом просто опасно было хорошо сказать о чём-то «нерусском», хотя и более чем приемлемом для себя.
Мало кто знает, что я хотел быть … человеком, у которого нет национальности. Попросту – быть тем, кем мне выгодно в каждой отдельной точке пространства и времени.
Я не считаю это невозможным, хотя детей от такого поведения в школах и дома всегда отучали «в превентивном порядке». Наверно, у многих народов есть сказка о летучей мыши, пытавшаяся жить между птицами и зверями, но не причиняя никому вреда, в итоге оказывается изгоем.
В любое время «хорошими» сказками для детей педагоги считали только то, что содействует созданию управляемой толпы с запасом прочности и во взрослом состоянии. Точно так же, когда во время встречи-знакомства с женщиной, работающей в одном из центров коррекционной педагогики, когда я рассказал ей сказку африканского народа ганда «Кошки и домашняя птица» (где в качестве поведения предлагается: если кто-то тебя запугивал, но выяснится, что это была ложь, и ты перестал его бояться, то не остановись на этом и сам напади на обидчика), то реакция женщины была, что давать такое читать детям просто опасно.
Образ сказочной летучей мыши закрепляется в подсознании надолго. И затем встречается какой-нибудь, но далеко не сказочный Бэзил Захаров, заявляющий не без гордости: «Я был русским в России, греком - в Греции и французом - в Париже» и занимавшийся всю жизнь посредничеством по продаже оружия, был везде своим, причём обогатился он в немалой степени благодаря лояльному отношению окружающих.
В идеале я всегда хотел быть человеком без национальности, в каком-то смысле как Захаров (чтобы с кем бы я не общался, меня бы воспринимали как своего, но без обязательств с моей стороны). Меня «осаживали», и даже создали мне такое представление: психопат может свободно выбирать себе социальную роль и всегда будет своим (кем ему выгодно), хороший человек вынужден будет оказаться чужим против своей воли (кем ему невыгодно). Но я не собирался становиться «Захаровым», мне это было нужно, чтобы истреблять таких «Бэзилов Захаровых». В отношениях с психопатами использовать приёмы психопатов я считаю допустимым, и от этого ты психопатом не становишься. Просто я допускаю, что людей унижать нельзя, а обидчиков – можно и должно.
Притворное непонимание (то есть сознательное нежелание признать) – на один повод для конфликтов больше.
Конфликт ученика с учительницей именно на почве национальной принадлежности я приведу тоже, обратившись к воспоминаниям своего детства в доме из пиленого камня. В случайно найденной подшивке журнала «Пионер» конца 1950-х годов (только не могу вспомнить, за какой год) печаталась повесть Г. Фаста «Тони и волшебная дверь»:
Борьба началась в первый день занятий, в первый же день, когда мисс Клэтт, как она выражалась, знакомилась с учениками. Преподавая в школе в Ист-Сайде, она считала себя обязанной знать, как живут, из какой семьи происходят ее ученики. Под этим предлогом она задавала каждому вопрос о его национальности.
- У меня её нет, - сказал Тони, когда пришел его черед отвечать.
И это было началом первой стычки между Тони Мак-Тэвиш Ливи и мисс Клэтт.
- У каждого человека есть национальность, - строго сказала мисс Клэтт.
Говоря так, мисс Клэтт, конечно, имела в виду учеников, а не себя, потому что такие люди, как она, никогда не думают о своей собственной национальности.
- Откуда родом твои родители?
- Мои отец из Бруклина, - ответил Тони, что, по мнению мисс Клэтт, прозвучало не как объяснение, а как вызов. - Моя мать из штата Вашингтон. Ее фамилия Мак-Тэвиш, но ёе мать была наполовину индианка и наполовину шведка. Её отец был шотландец; только его мать была гаитянка. А моя бабушка - это, значит, мать моего отца - итальянка, и меня назвали Тони в честь её отца. Только он-то был француз из Марселя, но его отец и мать до того, как приехали в Марсель, были итальянцами - там вообще много итальянцев, - но только его отец был наполовину немец…
- Чей отец? - воскликнула мисс Клэтт.
- Его дедушка, - ответил Тони, не переводя дыхания. - А мой отец еврей, то есть его отец был еврей, а не моя бабушка - она была француженка, немка и итальянка, а дедушка был русский и литовец, и еще он был еврей, а литовец женился на польке… Вот почему у меня её нет.
- Чего нет? - прошептала мисс Клэтт, чувствуя, что пол под её ногами колеблется, как зыбучий песок.
- Национальности нет, - сказал Тони, - кроме того, что мой отец переехал сюда из Бруклина в 1912 году.
Мисс Клэтт не стала продолжать этот разговор, но именно тогда в её отношениях с Тони впервые появилась трещина, которая никак не исчезала, а, напротив, день ото дня всё расширялась. Мисс Клэтт так и не могла решить, какой же Тони: очень глупый или не по летам умный, очень наивный или чересчур хитрый. На самом же деле Тони не был ни тем, ни другим. Он был мальчиком одиннадцати лет, обыкновенным во всем, что не касалось двери. И хотя дверь была совершенно необыкновенной, волшебной, это никогда не приходило в голову Тони. Дверь просто находилась на заднем дворе дома, где он жил, - вот и всё.
Даже если я прочту или дам прочитать это людям с мировоззрением как у моих родителей, они сделают вид, что этого не поймут. Обыватели всеми правдами, а более неправдами постараются избежать неприятных ответов на поставленные мной вопросы. В частности, на то, какое место занимает «Училка» в линии фильмов отечественного кинематографа об учителе и школе?
Можно ли разрушить то, что уже не существует?
Весной 2015 года у меня был заказ на реферат-рецензию по фильму Н. Экка «Путёвка в жизнь». Но, написав эту работу, я для себя заинтересовался большим: собирательным образом Сергеева как учителя-наставника (в этом отношении широкой публике более известен другой персонаж – Викниксор из «Республики ШКИД»). И нашёл хорошую статью Н.Б. Шипулиной «Образ учителя в советском и современном российском кинематографе» (2010). Приведу только краткие выводы автора статьи:
… образ учителя в советском и современном российском кинематографе, как мы выяснили, изменялся как минимум трижды, то есть в его в формировании и трансформации можно отчётливо выделить три этапа.
1 этап. а) Учитель – глашатай революции, партиец, борец за советские идеалы, воспринимаемый как представитель важной профессии, но ещё только утверждающий серьёзное место и роль учителя в социальной и духовной жизни молодой советской страны (в фильмах «Танька-трактирщица», «Одна», «Сельская учительница», «Учитель», «Первый учитель»); б) Учитель – интеллигент, занимающийся воспитанием (и скорее даже перевоспитанием) и образованием не детей в обычной общеобразовательной школе, а ликвидацией безграмотности беспризорников, либо обучением рабочей молодёжи в вечерних школах (в фильмах «Путёвка в жизнь», «Педагогическая поэма», «Республика ШКИД»; «Весна на Заречной улице», «Большая перемена» и др.).
2 этап. Учитель – друг и духовный наставник ученику, демократичный, исповедующий гуманистические принципы педагогики сотрудничества ироничный интеллектуал; учитель как живой человек, часто несчастный в личной жизни, подверженный социальным порокам, психоэмоциональному износу и выгоранию («Доживём до понедельника», «Дневник директора школы», «Ирония судьбы или С лёгким паром», «Уроки французского», «Розыгрыш» 1976 г., «Ключ без права передачи», «4:0 в пользу Танечки», «Расписание на послезавтра» и др.).
3 этап. Учитель – социально неуспешный и непривлекательный тип, малообеспеченный, необразованный, неопрятный, сексуально озабоченный, не обладающий достоинством, престижем, не вызывающий уважения, жалкий и нелепый («Чучело», «Дорогая Елена Сергеевна», «Астенический синдром», «Розыгрыш» 2008 г., «Школа»).
Правда, некоторым исключением, не замеченным автором, является первый сезон сериала «Простые истины» (1999), это возврат ко второму этапу, но «Школа» (2009) Германики снова определила третий этап. Несколько ниже в числе комментариев к выводам можно прочитать:
Окончательно разрушается образ учителя в фильме К. Муратовой «Астенический синдром», где учитель Николай Алексеевич ведёт урок английского языка как в пустыне, в классе, где все ученики заняты чем угодно – перебиранием бус, поеданием вяленой рыбы, просмотром эротических картинок-трансформеров, чтением книг – только не словами учителя и не содержанием урока. Учитель позволяет ученику себя ударить на уроке, ученице - изнасиловать себя за пределами школы… Развенчание недосягаемого образа, которое началось безобидно, с переосмысления, сразу после картины «Доживем до понедельника», дошло до своего логического завершения. После такого крушения образ учителя надо не просто реабилитировать, его необходимо создавать заново.
Исходя из этого, я могу сказать, что «Училка» 2015 года переплюнула даже Муратову с Германикой и находится за пределами даже отталкивающих фильмов третьего этапа. И этот фильм нельзя назвать добиванием образа учителя только потому, что нельзя разрушить то, чего просто нет. Это – вопреки той самой необходимости создавать образ учителя заново, о чём за пять лет до создания фильма «Училка» писала Н.Б. Шипулина. Если это не попытка поставить на место учителя нечто страшное и превратить школу в элемент запугивания. Надругательство антинародной «массовой культуры» над действительно общественным мнением.
Когда церковники ради демонстрации своего влияния в обществе громят выставку в Москве и разбирают изображение Мефистофеля в Петербурге, почему-то не находится других людей - русских братьев по оружию тех, кто совершил расстрел в редакции «Charlie Hebdo», чтобы проделать то же самое на съёмочных площадках фильмов, подобных «Училке», так как не должны появиться ещё новые гибриды запугиваний и развлечений.
Зрители, читатели, слушатели просто решили, что «от них ничего не зависит». Но не все. И я – один из этих «не всех» - призываю: выбросите свои телевизоры и сядьте за компьютеры, пишите массово рассказы для «народного самиздата» в Интернете. Неужели у «простых школьных учителей» или взрослых в их роли родителей не было таких знакомых учителей-наставников, как Сергеев или Викниксор, и если да, то неужели они не достойны хотя бы небольших рассказов? Утопим «Астенический синдром», «Школу» Германики и новопроизведённую «шедевральную» «Училку» в море «народного самиздата»! Если чиновники из команд Ливанова и Мединского не собираются воссоздавать образ учителя, о котором пишет Н.Б. Шипулина, то это должны сделать сами «представители широкой публики».
Всё в этом фильме неправда. Первая неправда, когда училка выходя из дома оставила всё включенным — и свет во всех комнатах и говорящий телевизор. Никогда бы советская учительница так не сделала. Дальше — больше. С водителем скорой помощи она разговаривает через закрытое окно машины и даже слышит ответ от него. И утрированная гламурная директриса, и придурковатая секретарша, раздающая всем конфеты, и уборщица зачем-то моющая пол метёлкой. Список косяков можно продолжать бесконечно, половина актеров переигрывает, как будто их пригласили из команд КВН. Особенно физрук и репортер телевидения. Даже микрофон для репортера сделали кустарно с каким-то смешным логотипом.
Все эмоции, которые по сценарию и так довольно накалены, оказались в фильме настолько гипертрофированы, что несколько раз во время просмотра складывалось ощущение, что смотришь Ералаш. Во-вторых, в фильме огромная небрежность к техническим деталям — режиссер сконцентрировался на эмоциях, удвоил и утроил их доведя до истеричности, а про детали забыл. В профессиональном кино такое непозволительно.
В фильме очень много банальностей — пистолет почти нелепо и без особого труда переходящий из рук в руки, банальные речи и тривиальные разговоры о судьбах народов и государства свалены в одну непрерывную кашу монологов. Училка только что называет ничтожество и бездарями весь класс, а когда один из учеников говорит то же самое, она его осуждает и говорит, типа «народ тебе этого не простит». Но самая большая нелепость в этом кино — это мент. Малодушный, сентиментальный, успевший за своё недолгое присутствие в фильме нарушить несколько законов, и вообще, который в конце раскис.
Несмотря на то, что сценарий неплохой, реализация всё портит, особенно технические ляпы, которые просто не позволяют сосредоточиться на сюжете. Единственное, кто вызывает уважение — это главная героиня, Ирина Купченко сыграла прекрасно. Некоторые дети сыграли тоже хорошо. Но жаль, что этот фильм они не спасают.
Училка. Как метафора.
I
Школа, как ни крути, неизменно тошнотворна. Была, есть и будет. Во всяком случае, общеобразовательная. Дети в ней изолируются обществом, ради безопасности общества и самих детей, от общества и друг от друга. Их попросту нужно чем-то занять и школа выполняет эту задачу. Никакой «жизни» школа научить не может. Думать так, заносчиво и самонадеянно. Это абсолютно выдуманный, искусственный мир, придуманный специально для производства нужного этому мiру людей. Её поза, всё так же представать непогрешимым арбитром и авторитетом в последней инстанции, фальшива и лицемерна. Взрослые могут сколько угодно лгать друг другу, но с детьми, которых они называют презрительным определением «несовершеннолетние», эти трюки всегда удаются с большим трудом.
За что бьётся училка, непонятно. Какие такие качества желает воспитать в детях? Мiр, бурлящий за школьной оградой лицемерен, лжив, циничен и жесток. Это данность, а не изобличение пороков. Это факт. В нём все конкурируют со всеми. В нём каждый выживает как может. В нём есть деловое партнёрство, но редка дружба. Училка, вызывающая и симпатии, и жалость, в прошлом наверняка партийная. Её непоколебимая, непримиримая позиция востребована и актуальна только в стенах этого муниципального заведения. Только в нём она может пропагандировать свои фантазии и нигде больше. Её претензия к детям совершенна непонятна. Дети как дети… Драматизировать то, в чём ни капли драмы нет, по меньшей мере комично.
Сорок лет стажа – это очень много. Класс выходит из под её контроля. Ей всё труднее становится удерживать внимание на себе и своём предмете. Когнитивный диссонанс между надзирателем и педагогом. Это не драма. Это естественно.
Училка – белая ворона, находящаяся в глубокой депрессии. Все же остальные преподаватели гармонично вписываются, вполне справляясь со своими ролями. Задроченный физик, бесцеремонно называющий учеников «уродами», рассматривающий их, с точки зрения этого мiра, совершенно здраво и прагматично – как статью дохода, физрук – конечно же придурок, ещё две учительницы больше напоминающие недалёких пионервожатых… Интерес и недоумение вызывает только помощник директора – странно подстриженное существо в просторном зелёном сюртуке лесничего, размера на три больше, раздающее всем направо и налево какие-то конфетки, имеющиеся у неё в ассортименте… Она живёт в другом измерении, сложном и противоречивом… не благодаря ли поедаемым батончикам?..
И вот училка заходит со второй попытки в класс, при виде которого ей становится тошно. Объявляет довольно скользкую тему урока: «Российская Федерация. Поиск пути развития с 1991 года» и, пытаясь затолкать в головы учеников свои домыслы и галлюцинации, наталкивается на решительный отпор в лице волосатого индивидуалиста, приводящего в защиту своей точки зрения весьма разумные доводы. Училке это не нравится. Это, по её мнению, «чушь из интернета». В общем всем своим поведением она даёт знать, что верна только её точка зрения, никакого диалога с ней быть не может и, в довершении, словно судья, выносит приговор: «Самым страшным последствием перестройки стало ваше поколение. Его абсолютная безДУХОВНОСТЬ и цинизм». Да-да. Она самая… «ду-хов-ность». Которой вокруг черпай не хочу… В классе духовности нет. Здесь всё как всегда: ботаники-задроты на передних партах, главный клоун, подсобник клоуна, беснующийся от буйства гормонов бык, первый красавчик, первая красавица, властный авторитет класса и его халдей, серые мышки и яркие девочки, упивающиеся своей сексуальностью. Всё на месте. Всё как всегда. Но вот одна загвоздка: нет духовности!.. духовность н-нада… Училка, олицетворяющая её родимую, являющаяся носителем этого «вируса», позорит и клеймит учеников всеми известными и любимыми методами: играет на чувстве вины, стыдит, унижает… В общем выполняет поставленную партией задачу – несёт духовность в тёмные и безмозглые массы…
Далее, в результате нелепой потасовки со своим учеником, она завладевает его пистолетом, и немного ранит его в руку. Вопрос откуда у 17-него молодого человека боевое оружие, в фильме не поднимается.
В классе незаметно раздаются два выстрела…
- Вы все никчёмные, маленькие, невежественные уроды, - заявляет училка, завладев инструментом контроля, - Которые даже не пытаются стать людьми… А моя задача как педагога – направить вас на путь истины и разума… чтобы вы не позорили себя и свою страну…
Посыл этой тирады таков: «вы – ничтожества, а я – власть. Вы будете слушать и покорно делать, что вам говорят. Духовность, духовность, духовность. ПАТРИОТИЗМ!»
Оскорбления и обвинения в глупости и бездуховности продолжают сыпаться. Училка поминает 90-е, заявляя, что «пережила их и теперь ничего не боится». Это реплика адресована всем тем, кто недоволен жратвой и стабильностью… В 90-х было голодно и нестабильно. Все кто недоволен и хочет перемен будут снова голодать…
Волосатый Индивидуалист пытается протестовать:
- Вы не имеете права…
На что носитель ДУХОВНОСТИ, истины и разума заявляет:
- Имею! И знаешь почему? Потому что у меня в руках большой, заряженный пистолет!!! И вы будете делать то, что я скажу!..
Право в силе… Вот она сентенция…
Индивидуалист не унимается:
- Какая вам разница знаем мы историю или нет? Это наша жизнь и мы вправе выбирать…
Витиевато училка даёт понять Яркому Индивидуалисту, как презрительно она его называет, что жизнь ваша – не совсем ваша, а выбирать вы можете только из того, что вам предлагают. Выбирать же своё нежелательно и опасно… И под грустную слезоточивую сентиментальную музыку училка задвигает о ВЕЛИЧИИ и ПАТРИОТИЗМЕ…
Училка авторитарна. Училка олицетворяет власть и старую Родину Мать! А мать – священна! Училка имеет полное моральное и физическое право учить, осуждать и убивать!.. Училка – это наше всё… Училка – наше настоящее и История…
Индивидуалист, если это угодно и допустимо, - вшивая либеральная оппозиция, лично мне положительно нравится, не смотря на противное жеманство, продолжает гнуть своё, мол, все системы потерпели неудачу и «человек вправе сам решать что ему нужно».
- … А что вы можете решить? – заявляет Родина-Училка, - Вы же понимаете только власть сильной руки. Вы – чепуха, которая может только кушать и какать.
Позволит ли кто-то что-то решать этим детям, кроме как: идти на выборы, которые ничего не решают, или не идти? – вопрос открытый.
Училку резонно обвиняют в фашизме. Училка злится, грозит, метает молнии и заводит песню, что… за таких как ВЫ мой дед… мой отец… А вы...
В общем посыл таков: своим существованием и тем, что мы ещё живы, мы обязаны родине-государству. Родина-мать – священна и непогрешима. Критиковать родину – святотатство…
А дальше начинается трэш…
II
Инструмент контроля и убеждения, - пистолет, начинает переходить, довольно нелепо, из рук в руки. Авторитет власти пошатнулся… Уже никто не видит в ближнем ближнего. Каждый сам за себя! Все дальние… Кто кого захватил становится совершенно непонятно. Все захватили всех и грозятся расправой! Власть оказывается в руках то одного, то другого идейного течения, тут же ультимативно выставляющего свои условия.
Всю эту вакханалию наблюдают через камеру директор и её помощница, явно перебирающая с барбитуратами, олицетворяющие, если продолжать метафоры, - спецслужбы. Примечательно, как проворно и ловко, брошенное кем-то первым слово ТЕРРОРИСТ, тут же приживается и вводится в оборот, хотя очевидно, что в классе никаких террористов быть не может, а только ученики и учитель…
Приезжает группа захвата – нацгвардия…
А тем временем власть (пистолет) оказывается в руках лояльного, идейно близкого режиму человека. Все подчиняются и выходят по одному к доске, рассказывая, что примечательно, о революции 1917 года. Летят такие фразы: «… отречение Николая Второго было актом предательства со стороны его приближённых людей, которым он безгранично доверял».
Следующий «захватчик» демонстрирует неплохие познания в предмете, хотя его к этому никто не принуждает. Он требует ключ от дверей… Родина-мать унижена, посрамлена, но по прежнему является гарантом целостности территории и не позволяет разбрестись её субъектам, становясь на защиту грудью… Никто не выйдет наружу, пока не сделает то, что ДОЛЖЕН, пока не отдаст ДОЛГ…
После чехарды незначительных узурпаторов, все решают утихомириться и отдать-таки Училке-Родине должное: выходят к доске и рассказывают… чистосердечно… рассказывают всё что знают.
Будущий актер, прошедший кастинг на роль межгалактического террориста, говорит, что:
- …нынешнему искусству не хватает ПАТРИОТИЗМА и если страна считает себя ВЕЛИКОЙ, то она ДОЛЖНА обладать не менее ВЕЛИКИМ искусством…
«…слой буржуазии всё время растёт…», «… разработчикам новых технологий удалось занять свою нишу в современном буржуазном сословии…», «Социальными аутсайдерами называются люди, которые не смогли влиться в новую жизнь… стало ещё больше аутсайдеров, то есть маргиналов, к ним относятся все психи, больные, пьяницы, наркоманы. Все они – очаги преступности…» - несётся юношеский лепет, в котором, согласитесь, нельзя не уловить идейного подтекста.
И всё бы ничего. Все бы благополучно ответили, чем удовлетворили бы разочарованную, но милостивую к своим покаявшимся детям, Мать, и разошлись. Если бы не проклятый, вшивый либераст-белоленточник… Да… Вся беда у нас из-за таких как он…
- Артём, ну что же ты молчишь? – так ласково, по-матерински, спрашивает Мать.
На что этот либеральный выблядок, наволоч европейская, отвечает:
- Нет… Я не хочу и не буду… И вы меня не заставите…
Народные массы пытаются его вразумить: стыдят, давят на жалость, но он, сволочь, не преклонен и… желает смерти своей родине!!!
- Артём, ты меня так ненавидишь? – жалобно спрашивает его училка.
- Ненависть – это слишком сильное для вас чувство, - гордо и презренно бросает он, - Я вас презираю…
Затем Индивидуал-Либераст хватает ствол и произносит ужасные крамольные слова:
- Мне плевать на то что вы тут несёте. У меня есть принципы, в отличие от вас. Пусть откроет дверь!.. Я её ни к чему не принуждаю, просто не даю принуждать себя! Ясно вам? из принципа, недоноски…
Не нужно было ему говорить этого… Вслух…
Училка приговаривает его: виновен! Виновен в измене!...
- Ты хороший мальчик, но ты совершил большую ошибку…
И дальше идут ключевые слова этой картины:
- В нашем мiре – РУССКОМ MIРЕ, можно презирать человека… но у нас нельзя презирать ОБЩЕСТВО… Наш мiр этого НЕ ПРОЩАЕТ!!. ТОЛЬКО ЗА ЭТО ТЕБЯ МОЖНО УБИТЬ!!!
Какие высокие слова… учителя…
III
И тут влетает группа захвата.
Матери плохо. Она лежит на полу на последнем издыхании. Ученики под дулами автоматов плачут и умоляют спасти Аллу Николавну. Почти умирая Алла Николавна, героически, превозмогая муки, бросает:
- Чтобы ко вторнику все были готовы!
Начальник спецназа (полковник), рявкает:
- Все слышали??!
Ещё бы…
Камера показывает волосатую морду Врага Народа, Общества и РУССКОГО МIРА. Крепкая, карающая длань спецназовца втрамбовывает его мерзкое рыло в парту…
Это апофеоз картины. Кульминация… Но потом весь этот патетический пафос топят в сентиментальных соплях.
Раскаявшийся и реабилитированный Враг Народа аккомпанирует на гитаре. Звучит песня из фильма «Мэри Поппинс. До свиданья». Все дружно поют… будто ничего и не было…
З.Ы.
[16 октября 2015 года стало известно, что зимой 2015/2016 годов начнутся съёмки сиквела «Училка-2. Испытание». Согласно сюжету, преподаватель Алла Николаевна ведёт свой класс на популярный мюзикл, но внезапно весь зал, где находится 700 человек, оказывается заложником террористов. И только сила слова учителя, которую вновь сыграет Ирина Купченко, сможет переломить ситуацию и помочь обезоружить опасных преступников. Однако позже съëмки были заморожены].
Слава богу…
Дикий ужас.Стыдно снимать и показывать это!Воспитывать через такое искусство,рука не поднимается назвать искусством эту гадость.Что в голове у тех,кто ТАКОЕ пропускает на экран.Свобода,понимаю.Так не воспитывают,а зарывают подростков,делают из них придурков,простите.
Не смотреть ТВ,читать классику,слушать Чайковского,Рахманинова,смотреть хороший балет-свет и пробуждение нации!