Гонясь за ролью, герой Хоффмана надевает платье и, когда выгодно, воюет с сексизмом. А еще использует подруг и морочит мужиков. Циничный фильм с архаичными длиннотами текста: чего стоит один онлайн-монолог героя (сейчас он бы просто снял парик и признался в любви героине Лэнг).

Актер Майкл Дорси из-за своего характера не может удержаться ни на одной работе. Тогда он переодевается в женское платье и вскоре понимает, что женщиной он больше нравится людям. Дороти-Майкл сразу получает работу. Однако у него возникают трудности с девушкой, которую любит.
Я смотрела в глубоком детстве. Мне показалась "ЭТА ЖЕНЩИНА" очень некрасивой. Она, то есть он попадал в различные ситуации. Позже вышел фильм "Миссис Даутфайер", в чём-то перекликивающийся с этой картиной.

Говорят, мечта любого актёра - сыграть роль женщины. Из героя Дастина Хоффмана
получилась честная, но одинокая женщина, снискавшая множество поклонников.
Сейчас этот фильм вызывает грустную улыбку, как впрочем и все атрибуты того времени: серые камеры телеоператоров, ящикоподобные телевизоры и иже с ними.
Из всей этой забавной истории мне напрашивается странный вывод: увы, мужчина может понять женщину по-настоящему, только оказавшись в её шкуре.

Рекомендую для просмотра всем, кто хочет и есть время посидеть у телевизора и посмеяться от души. Лирическая камедия о том, как актёр решил перевоплатиться в актрису. И его смотрела вся страна в телесериале. В ленте по этому много приколов, связанных с его перевоплощением, есть и любовь. Дастин Хоффман прекрасно справился с этой ролью. Джессика Лэнг сыграла неплохо, хотя у неё роль изначально была намного проще. Засветилась она в "Кинг Конге".

Тутси это один из лучших фильмов 80-х годов, Сидни Поллак снял фильм по сценарию Барри Левинсона про мужчину-актера, который ради того, чтобы найти работу переоделся в женщину и вполне удачно начал пропагандировать представление своей героини о роли мужчины и женщины в современном мире, параллельно пытаясь разобраться с тем кого же он любит и кто же любит его.
Тутси это собака Дастина Хоффмана и совсем непонятно почему именно такое название получил фильм, за который по слухам актер чуть не получил "Оскара" за лучшую женскую роль. И вообщем номинация была бы вполне заслуженной, вот только в таком случае героиня фильма "Виктор\виктория", вышедшая в том же году вполне могла бы получить премию за лучшую мужскую роль, чего впрочем не произошло. Академики предпочли Мерил Стрип и Бена Кингсли...
Я не уверен в том, что Хоффману удалось проникнуть в женскую психологию, но точно что ему удалось посмотреть чуть-чуть женского мира, вход в который для нормального мужчины закрыт

Неподражаемая задумка. Неподражаемая игра. По-моему, для актёра сыграть актёра в фильме-очень сложная роль. Дастин Хоффман справился на все 100.

Восьмидесятые годы с их протестом от меня далеко, настолько далеко, что я могу только представлять их дух, мысли, атмосферу. Но я с замершим сердцем прилипаю к экрану, когда натыкаюсь на нее по ТВ, за прошедшие несколько лет реакция нисколько не изменилась.

"Тутси" уже превратился во вневременной продукт. Если раньше это, я могу только об этом догадываться, была в какой-то степени сатира и протест, то сейчас это кино однозначно любимая всеми добрая комедия с налетом грусти о любви, конечно. И еще о месте в этом мире.

Этот фильм я смотрел еще в детстве и он очень сильно мне запомнился. Конечно это одна из самых главных работ Дастина Хофмана, так как он держит на протяжении всего фильма, просто мощнейшей энергетикой, так же очень запомнилась роль Билла Мюррея. Советую посмотреть это легкий, глубокий и ироничный фильм, получите много удовольствия.

"Тутси" можно считать комедией ситуаций, трагикомедией, бенефисом Дастина Хофмана, хорошим добрым кино 80-х, или, скажем, примером яркой, запоминающейся фишки в сценарии. Но ни одна из этих интерпретаций не отвечает нашему бессознательному. Ни одна из них не вскрывает то, как мы могли бы посмотреть это кино, чтобы чему-то в своей глубине научиться, какое-то важное бессознательное образование преобразовать. Кучу угля, который мы бы могли внутри себя растопить, или горку, с которой могли бы, с перехваченным дыханием, съехать. Дастин Хофман – человек, который никогда не останавливается. Он щупл, мелок, смешон, но он бредит не просто конкретным спектаклем, он бредит идеей, которую считает великой. Настроенный на великую идею, он действует. Он идет туда, где нормальные люди видят зоопарк и чувствуют нечто настолько невыносимо позорное (что и объяснить-то нельзя), что моментально отворачиваются, делая глубокий выдох и стабилизируя свое банальное существование. (Не возникает желания отвернуться сейчас от этого графоманского текста?). Однако у Дастина Хофмана есть сверхзадача, у его персонажа, и у персонажа в персонаже, и у персонажа в персонаже в персонаже (администратора в больнице) – есть сверхзадача. Какая именно – неважно. У каждого человека она своя. Но когда мы видим такое – вертикальным разрезом – проникновение в природу сверхзадачи, мы до слез, до битвы внутри загораемся своей собственной маленькой целью. И это замечательный сдвиг.

Не много фильмов из 80 я готова смотреть. "Тутси" - удивительный. Он немного наивный, трогательный. Но он сохранил актуальность юмора, моделирования ситуаций и просто настоящие искренние человеческие отношения, страхи, заблуждения. Мне кажется, именно эти черточки делают кино любимым.

Фиоьм хорош! Можно сказать с него началась вся эпопея комедий с передеваниями, не зря он оскара заполучил... а Дастин Хофман как всегда сыграл неподражаемо, всем советую..

Фильмы 80-х были очень экологичны, по своей природе они здоровее нынешних. И дело не в том, что автор этих строк ретроград, мне современные фильмы (хорошие!) как раз ближе, в них понятная мне, нужная мне интенсивность, до которой фильмы тридцатилетней давности не дотягивают. Интенсивность – это основное свойство времени, текущего времени, а мы очень прилично за эти тридцать лет ускорились. Понятно, что это не принесло нам счастья и радости, и даже – понимания природы вещей, но люди взяли разгон, и теперь нам нужно просто не проскочить мимо самых разных поворотов. В том числе на домик в деревне, на старые сельские дороги, в которых наша интенсивность, как речь реки, как хруст веток в лесу, как листья на дереве, среди которых не найдешь двух одинаковых, так же как в кинопленке нет двух одинаковых квадратиков цвета (не то, что у современных цифровых камер, где все пиксели одной безупречной формы). Человеческому глазу нравится пленка, потому что ключ интенсивности – в переработке разнородной, а не однородно плоской информации. Но мы разгонимся, и поймем, что интенсивность не всегда прямо следует из ускорения. Я думаю, что причина плоского мышления современного автора может быть только в одном. Он не верит в гениальность, в уникальную гениальность своего сюжета. Слишком много свидетельств того, что "все давно придумано". Хрен ли думать? Этот вопрос задают все, начиная с внутреннего продюсера в собственной голове. «Нужно не думать, а придумать фишку, которую можно разработать так, чтобы не быть похожим на аналог, – убеждает этот продюсер. – Ну зачем, зачем, я тебя спрашиваю, сейчас думать над историей мужчины в роли женщины, если столько всего уже реализовано на эту тему?» В 80-е людям было интересно думать, а не придумывать. Их мысли получались наивными, глупыми, неоткалиброванными и не напичканными ударными дозами, информации на поражение. Мысли как листочки, шумели на ветру, и на них можно было смотреть бесконечно. Такие мысли вырабатывали обществу кислород.

Сидни Поллак – имя не очень сочетается с самим человеком. Скорее быстрое и легкое, небольшого размера, словно не желающее отягощать думающего о нем большим количеством информации. В то же время это не Стэнли Кубрик, имя тоже небольшое, но словно высеченное из габбро-диорита, спускающее короткое, но внятное послание людям, как ту, знаменитую стелу. Сидни Поллак настолько не похож на свое имя, что внешность постоянно исчезает из памяти. Однако при первом брошенном на него взгляде память возвращается: с этим человеком все не просто. Лучше всего его, как деятеля кино, понял Кубрик: дал ему роль главы тайного общества, великолепной масонской ложи, но параллельно, в более привычной жизни поручив изображать, наверное, самого себя – человека, который находится в центре общественных связей, потому что вызывает доверие, проявляет участие, а главное – имеет такт. Располагать к себе все живое, именно располагать, а не влюблять, особый талант. Создать кино одним только чувством такта, конечно, можно; оно будет хорошим, но никогда – выдающимся. Тутси – выдающееся. Настоящие, лучшие повара знают о себе один секрет: они переболели жаждой творчества и хотят лишь одного – правильно выразить настоящие, живые продукты. Кубрик перешел и эту грань, он увидел впереди то, что стоит за материей: магнитные бури, северные сияния и энергию мира, и увидев, он должен был уйти, чтобы с той стороны выстраивать материю жестко, приказом, преобразующим приказом. Поллак остался в профессии с чувством такта. Но великое сочетание ингредиентов его все же нашло. Это, конечно, была "Тутси".

Казалось бы, есть анекдот, одевай его дальше как кочерыжку – в капустные сценки, и будь доволен, что кочерыжку хрен обломаешь. Такая задумка обречена на успех, скажут милые дамы, и будут, как всегда, банально правы. Ну а что ж тут рассусоливать критицистическую канитель: комедия положений, она и в кино комедия положений. А вот нет, есть стержень потверже кочерыжки. Главный герой в начале фильма полчаса пристает ко всем с какой-то глупой идеей: театр ему подавай. Да, мы тоже отмахнемся от этой идеи, как все его друзья, коллеги и непреданные подруги, нам же блокбастер или поржать подавай. А может, не надо отворачиваться и сразу ржать – мол, мужик в юбке, смешно, забавно, цирк! Хохмить может и шут в "Короле Лир", но его в литературе держат не за это. Этот щуплый Майкл вышел из рутины – двигаясь за своей сверхзадачей. Удивительным образом выполнил конкретно эту сверхзадачу, а потом вновь вернулся в мир (надо забыть, выкинуть из головы свои вчерашние подвиги!), может быть и рутинный, но на ступенечку, на шажок в открытое море подальше. Так и будет идти за отливом, пока не свершится время и не заполнит его прилив – целиком, бессмертной волной; ну а формальный наш комедиант, то есть каждый из нас, останется раскрашенным хипстером на бордюрчике.

Действие фильма может замкнуться на себя, а может создать проекцию для зрителя – в его жизнь, в его будущее. Финал "Тутси" силен именно такой конструкцией. Во время саморазоблачения Майкла в прямом эфире персонажи реагируют по-разному, в зависимости от характера сложившихся отношений. Почти все эти реакции можно определить как шок (за исключением только героя Мюррея), и вот такой одновременный, но не коллективный шок, шок, в котором каждый герой видит свое – уникальная возможность и для зрителя. Что-то все-таки объединяет реакции людей, но что именно? Очевидно, что каждый из них лишился того, чего он никак не рассчитывал лишиться. Более того, лишился того, на что делал ставку. Обратите внимание, что это – только образ. Люди лишились образа! Ну хорошо, они лишились образа, который держал для них картину мира со включенной ставкой. Лишившись образа, они лишились и ставки, но сути дела это не меняет. Давайте задумаемся о том, что мы можем лишиться любого образа и любой ставки в этом мире. И, может быть, у самого образа нет никаких поводов быть таким, каким вы его видите, за исключением того, что вы его таким видите. Да, мы не даем друг другу свободы в этом мире. Но мы не даем свободу и себе. Подумать только, от какого количества вещей мы можем освободить себя, освобождая других. Сколько вокруг вещей, от которых мы можем отказаться, как от необязательных. Спросите об этом человека, который в этот момент пронес гамбургер мимо рта. Для освобождения шок – незаменимая вещь. Потому что освобождение – это просто другая сторона шока, нижняя монтажная дорожка, синхронизированная с верхней. В жизни мы имеем дело лишь с памятью о случившемся освобождении, но не с самим этим состоянием, поэтому лишнее напоминание не помешает. Ставить это состояние в сильную позицию концовки никто не будет. Освобождение людей не нужно продюсерам, не нужно людям, которые держатся друг за друга, чтобы сохранить прежде всего свое спокойствие. Тот, с гамбургером, уже готов был подумать, что без женщины ему не жить. Даже в сложившейся ситуации он не станет задумываться: так ли это на самом деле?

Мы действительно двуполые существа, и это одна из величайших тайн человека. Очень мало, кто подбирается к этой тайне всерьез. Жанр трагикомедии только внешне прост. Тайна начинает раскрываться тогда, когда в фильме, в сюжете, Майкл перестает ИЗОБРАЖАТЬ женщину, а начинает жить ею. Дороти так же реальна, как и Майкл. И если задать себе вопрос, чем же они отличаются, мой ответ будет – вниманием. Женщины отличаются от мужчин типом внимания. Замечательно, когда драматургия дает возможность убедиться в этом не в отдельных скетчах, сценах, ситуациях, а в достаточно сложной линии поведения каждого из этих двух героев. Никто никого не изображает. Персонаж А и персонаж В самодостаточны и по сути не пересекаются друг с другом. Соответственно, за полем внимания каждого необходимо следить отдельно. Это уникальный шанс понять, что мы свободно можем быть и тем, и другим – за счет разных типов внимания.

Есть блокбастеры о супергероях, крутых мэнах, которые замочат всех плохих, пройдут накачанным телом сквозь огонь, воду, пули и спасут – мир, город или деревню. А есть трагикомедии, в которых щуплый герой до конца остается щуплым. Здесь он даже переодевается в женщину. Но именно он дал мне в детстве три сцены мужества, которые я запомнил на всю жизнь. Первая – герой разоблачается в прямом эфире, ивсе его способности и неспособности, вся гордость и труд получают приглашение взметнуться вверх – неизмеримо выше всей той хрени, что придумали люди в своей повседневности. Вторая – герой говорит себе, ну а что? Ну а почему бы не попробовать?! Действуй, чувак, действуй, в этом все дело! И пусть тебе выльют на лицо мартини из бокала, но ты пошел, и все сам проверил. Люди, как обычно, просто болтают, зато ты – можешь – действовать. Третья сцена вспоминается мне чаще вообще всех сцен кино, без видимых на то оснований. Толкнуть клоуна, балансирующего на одной ноге, это символ какого-то не определимого внутреннего состояния. Черт его знает, какого. Но точно –очень важного. Ну а чего он там себе воображает, действительно.

Помню, как мы смотрели этот фильм, в моем детстве, с мамой. Когда ваши дети будут смотреть добрые фильмы через тридцать лет, добро героев соединиться с тем добром, которое давали им вы, даете сейчас. Непонятно, как это действует, но все то хорошее, что происходит в «Тутси», борьба героев, смех, их внимание друг к другу, – все это не просто из мира, в котором не было Интернета. Это – мир, в котором была рядом мама, ведь мы обсудили с ней то, что увидели в фильме, не один раз. Добрый фильм – это связь двух близких людей, которые что-то открыли друг другу в этом фильме, и через время.

Зритель может искать глубину произведения через философию, религию, через мысли других и, конечно, через свой жизненный опыт. А может – через понимание точных решений в драматургии, в сюжете. Удивительным образом именно во взаимоотношении персонажей закодирована формула отношений элементов произведения всех уровней, в том числе его идей. Глубоко разрабатывать тему эмансипации в диалогах, вкладывать умные мысли в речь героев, – вся эта овчинка не стоит выделки. В словах можно дать только однозначную позицию, даже в словах нескольких спорящих позиция каждого будет однозначной. Драматургическая конструкция ничего не доказывает, она является правдой сама по себе, в случае если способна поймать, уловить Силу. Драматургическая конструкция – это ловушка, установленная на Силу. Говорить что-либо о месте, роли и позиции женщины в обществе можно из мыльных сериалов, которые вторым планом присутствуют в сюжете фильма. А вот история Тутси – как раз та правда, которая нужна зрителю на самом деле. И чтобы быть правдой, сценарист – математически – выводит из Майкла вторую производную. Первая производная – Майкл, ставший Тутси. Вторая – производная от Тутси, ставшая новым Майклом, побывавшим Тутси. И четкость конструкции в том, что производная ровно той же самой функции может быть экстраполирована на всех героев, последовательно воспринимавших Майкла – Тутси – Нового Майкла. Настоящая идея, как всегда, уловлена математикой. А ее интерпретации – уже личное дело каждого.