
Плохо спаренные молодожены (Плезенс и Дорлеак) поселились на пустынном острове в замке, где Вальтер Скотт написал «Роб Роя», чтобы скрыться от света, а оказались заложниками двух пожилых непутевых гангстеров (Стэндер и МакГоуран); теперь все, переругиваясь и кровоточа, ждут у моря погоды.
Когда лысый муж, по прихоти жены напяливший ее комбинацию, помогает перенести из машины раненого гангстера, тот на минуту очухивается, смотрит на размалеванное лицо Дональда Плезенса в фате и, узнавая, со смесью надежды и отвращения стонет: «Дорис!» Второй английский фильм Поланского полон таких маленьких недобрых ироний; он только из них и состоит. Тут нет ни переломных событий, ни строгой линейной драмы, но от злой шутки к злой шутке, от перебранки к нервному срыву Поланский с потрясающей самоуверенностью гонит действие к неизбежной развязке. Одной из ироний стало то, что сам фильм, окаймленный более броскими «Отвращением» (1965) и «Ребенком Розмари» (1968), как бы провалился в щель во времени. Но если он и не канонизирован, то только по вине собственной намеренной «незначительности» и уникальности тона, в котором сарказм, достигнув крайней точки, парадоксально оборачивается состраданием — и наоборот. Не поняв еще больше, чем обычно, как относиться к высказыванию Поланского, история сделала вид, что его вообще нет.