Отрицательные отзывы о фильме «Субмарино»

Двое мальчишек лет по 10–12 нянчатся с грудным младенцем в захламленной квартире, куда иногда вваливается их опухшая от беспросветного пьянства мать. Младенец умирает. Спустя сколько-то лет мы наблюдаем за повзрослевшими братьями. Старший, брошенный невестой Николай (Седергрен, чье болезненное сходство с Николаем II при таком имени не может быть случайным, хотя осмыслить его не удается при всем желании), только что вышел из тюрьмы и теперь мается между качалкой и пивным отделом супермаркета. Круг его общения ограничен жирным и рябым бомжом Иваном (Росе), который полфильма явно собирается кого-нибудь изнасиловать, но осуждать его за это не поворачивается язык. Младший брат (Плаугбор), так и не названный по имени, после гибели жены трогательно воспитывает шестилетнего сына (Кьерульфф), но помимо воли тратит все деньги на героин.

При всей их датской мрачности фильмы Томаса Винтерберга («Торжество», «Дорогая Венди», «Возвращение домой») всегда содержали в себе замечательные шутки — неважно, сюжетные, интонационные или формальные. «Субмарино» — фильм не смешной ни в каком смысле этого слова, хотя то, что он не смешон в своем почти порнографическом стремлении нагромоздить как можно больше жизненных мерзостей, кажется настоящим чудом. Его можно было бы отнести к крепкому социальному еврокинематографу (оскорбительная для Винтерберга классификация), но его герои ущербны не столько в социальном плане, сколько в метафизическом или даже мифологическом, недаром у одного из братьев к финалу не станет руки, а у другого так и не появится имени. Проблема на­зывания тут вообще на первом месте — в самом начале и в самом конце мы ­присутствуем при обряде крещения, тем более серьезном, что происходит он не в церкви (где в фильме только и делают, что хоронят), а в кровати под простыней. В конце концов, и сам режиссерский замысел раскрыт тут исключительно в так и не разъясненном в сюжете названии. Субмарино — тип тюремной пытки, при которой жертву окунают головой в грязную воду и держат там до тех пор, пока она не начнет захлебываться. Жертва в данном случае — это зритель, что стоит учесть перед тем, как раскошелиться на билет. С другой стороны, когда на последней минуте тебе дают глотнуть воздуха сравнительно нормальных человеческих переживаний, испытываешь искреннюю благодарность к мучи­телю. В принципе, это тоже можно считать шуткой.