
Синим летним вечером в опрятной Москве середины 50-х комсомольский патруль идет резать чубы и штанины участникам буржуазных танцулек в Парке культуры. Пока Иван, Николай и Клим крутят руки расфуфыренным фредам и бобам, чемпион института по спринту Мэлс (Антон Шагин) бросается через кусты за самой разноцветной из идейных противниц, догоняет ее и в итоге оказывается в пруду, откуда вылезает уже другим человеком. Одной двусмысленной гримаски на накрашенных губах барышни Полли, по прозвищу Польза (Оксана Акиньшина), оказывается достаточно, чтобы кодекс строителя коммунизма затрещал по швам, а комсомольская богиня Катя (Евгения Брик), еще вчера единственный идеал, отошла на второй план — и вот Мэлс уже жертвует последней буквой своего идеологически значимого имени, мажет волосы клеем, паяет к выходным туфлям толстую резиновую подошву «с разговорами» и, купив из-под полы саксофон, ходит с ним по столице, как террорист с ружьем. Что все эти невинные действия означают переход в культурную оппозицию советской власти он понимает, лишь услышав от соседской пятилетней Леночки сакраментальное «Я не лягу под стилягу», — но пути назад уже нет.
Очевидно, проспав новость о том, что с крушением постмодернизма и финансовых рынков мюзикл опять стал главным жанром на свете, маркетологи как одержимые маскируют тот, в общем-то, совсем не зазорный факт, что в фильме примерно половину времени поют и танцуют. Притом что музыкальные номера — безусловно, лучшее, что тут есть. Жанр сборного мюзикла — сама по себе вещь рискованная, а на русском и вовсе норовящая в любой момент обернуться концертом в честь Дня милиции, но Тодоровский придумал, что называется, ход. Безыдейная, наивная фронда советских детей 50-х, понимавших свободу как возможность носить оранжевый галстук и спать друг с другом без захода в загс, у него озвучена поп-гимнами рубежа 80–90-х: героиня Акиньшиной, чуть прикрывшись простыней, поет «Восьмиклассницу», комсомольская массовка в хунвейбинских френчах скандирует на собрании «Связанных одной цепью». Две эпохи рифмуются через третью — прием не то чтобы дико новаторский (в том же «Мулен Руж» парижская богема конца XIX века похожим образом распевала «Like a Virgin» и «Нирвану»), но эффектный — его по-настоящему не портят ни марципановые аранжировки Константина Меладзе, ни даже всеядность в подборе песен: хотя Цой и Чистяков, идущие одним списком с группой «Чайф», это, конечно же, несколько странно (с другой стороны — спасибо, что без Макаревича).
Исторические обстоятельства в «Стилягах» намеренно смазаны (жив ли Сталин, был ли уже, например, XX съезд — догадаться практически невозможно), но танцы танцами, а кого-то в итоге вполне всерьез уволакивает КГБ, кого-то съедает социалистический быт. Тем, кто считает, что СССР — это песня про зайцев и мармелад «Лимонные дольки», фильм Тодоровского, возможно, чуть приоткроет глаза. Впрочем, «Стиляги» явно слишком хотят быть большим народным кино, чтобы состояться как высказывание. Стартуя в многообещающем формате антисоветского мюзикла, они довольно быстро начинают рулить в сторону конфетной ностальгии, над бунтарской танцплощадкой в полный рост встает призрак оптимистической сталинской музкомедии (занимающая финальную треть фильма коллизия с младенцем вообще кажется странным парафразом александровского «Цирка»), а кульминацией истории о нежелании шагать в ногу и вовсе становится сцена массового оптимистического марша — молодые нонконформисты разных эпох до краев заполняют собой Тверскую улицу на манер «Идущих вместе». Самое точное определение этой фатальной стилистической нестыковки, кстати, звучит в самой картине: ближе к концу главный герой говорит перековавшемуся в дипломаты стиляге, что того теперь с трех шагов не отличишь от жлоба. С фильмом Тодоровского похожая сложность. Где-то на глубинном уровне он, наверное, умнее, тоньше и честнее «Старых песен о главном». Но чтобы увидеть это, надо подходить так близко к экрану и вглядываться так старательно — как вряд ли кому придет в голову.

. Не хочу брюзжать по поводу отсутствия стиля, ужасающего непопадания в эпоху (ну, почти так не попали, как песни), и т.д. - стоит ли ждать оного вообще? Это был риторический вопрос.
"Сыграть" мы по-прежнему умеем лишь "срыв" и "надрыв" - матери Полины, например. Это ей, правда, к лицу. А вот Кате совсем не к лицу - такие девушки бледнеют и сжимаются, когда их отвергают. Ну, может, какие и дуриком орут, не буду цепляться...
Однако ж, увлеклась.
Хороши костюмы безотносительно "аутентичности", мейкап, интересные Бетси, Боб, Фред. Акиньшина мне понравилась.
Ну не стала бы называть я это "искрометным" фильмом. Может, назвала бы, если бы тетю Фиру не посадили (хотя бы в фильме) за портрет Сталина напротив туалета, а Полина не родила бы негритенка. Ну не можем мы без надрыва...
Одно дно - ой, как весело жить вне стада! Ярко!
Второе дно - ты разрушишь свою жизнь за клетчатый пинджак?
Кто счастлив в фильме? Куды дели хэппи-энд?
Мы так и будем смотреть "потуги на Чехова" на экранах? Без вариантов?
Было бы неплохо посылать режиссеров на стажировку в Болливуд....

Не пойму, как так получается, что фильм, герои которого позиционируются как носители смелых идей, бросающие вызов стройным рядам партийцев, на выходе оказываются пострашнее комсомольских "жлобят". Яркие шмотки как пропуск в свои, философия "успешности", желание во что бы то ни стало отличаться ото всех выдает в героях фильма типичное современное гламурьё. Добро пожаловать к нам, в наши стройные ряды, будь ты панк, гот, эмо или растаман со стажем. Вот какая у нас замечательная молодежь, шумная, пестрая! Пляшем, поем, весело живем!
Все жутко боятся, что их недостаточно хорошо видно. Каждый норовит одеться поярче и громко кричать на всю Тверскую "Вот он я какой!"
Н-да.. Вся надежда на хипстеров. )

Тенденциозное антисоветское кино про эпоху стильных оранжевых галстуков, первых "чувих" и запрещённого джаза - как альтернативе комсомольским ячейкам и вворачиванию болтов на МТС.
Плюсы: удачный кастинг - кондовая комиссарша, а также гл.герой-перевёртыш - псевдостиляга с истинно комсомольским лицом. Кроме того, пожалуй, это единственная в своём роде экранизация культовых последствий московского фестиваля молодёжи и студентов.
Минусы: односторонняя подача исторического материала, недостаточная проработанность "двойной жизни" стиляг (день на социалистической стройке или на лекциях по марксизму и ленинизму, вечер - в КОКе), непонятно надёрганный саундтрек.
Резюме: лучше дождаться какого-нибудь нормального документально-исторического фильма про феномен стиляжничества на одном из наших телеканалов

Всегда отношусь очень скептично к продукту, который излишне рекламируется. Попала чисто случайно -ближе к ночи друзья утащили в кино.
Да - ярко, да - снято, но...
Не покидало ощущение фальши - некий русско-американский бродвей, с перехлестом эмоций и порой, переиграно....Как только начинали петь - улыбнуло все, некая неуместность песен - надо быть храбрым, чтобы вырвать песню из одного контекста и попытаться внедрить в другой. Закралось смутное сомнение, что у Стиляг все было так хорошо и безнаказанно...и были ли они такими уж положительными..Вобщем не мне судить - родилась в иное время.
Как говорится плохая реклама - эффективнее положительной, так что думаю многие сходят посмотреть из соображений того, что о нем слишком много говорят, хотя на мой взгляд, говорить тут не о чем.
Пару дней назад посмотрел "Стиляги". В трейлере говорится: "Могли снять нормальный антисоветский фильм". Но даже "нормального антисоветского фильма" у них не получилось. Для того, чтобы можно было сделать приставку анти-, необходимо по крайней мере, чтобы происходящее хотя бы чуть-чуть было похоже на правду. Я не знаю кем надо быть,чтобы воспринимать данное кино всерьез. Фильм еще более далек от реальности, чем, например, фантастический боевик "Терминатор". Все происходящее выглядит настолько карикатурно, как будто режиссер пытается снять пародию на "нормальный антисоветский фильм". Скажем, сцене, где отец Боба рассказывает сыну об ужасах советской власти, могли бы позавидовать многие писатели-сатирики.
Вообще про полнейший идиотизм сюжета можно говорить очень долго, но один момент я не могу не выделить. Когда у Мэлса и Пользы родился негр, это даже не было смешно. Это был шок! За такое я бы навсегда лишил сценариста любимой работы. Подобные повороты сюжета ни в какие рамки идиотизма не лезут!
Впрочем, это в первую очередь мюзикл. Так насколько же хороши "Стиляги" как музыкальный фильм? Начнем с того, что никто из актеров не умеет нормально петь.
По всей видимости, приличных актеров с хорошими голосами найти не удалось. Дублировать голоса, наверное, тоже посчитали нецелесообразным. Тексты песен также не отличаются глубоким смыслом. А что же относительно постановки музыкальных сцен? Возможно, для российского кино, где мюзиклы еще не снимали, это и прорыв. Но на фоне американских аналогов музыкальные сцены из "Стиляг" смотрятся достаточно убого. Примерно как выпускной фильм студента режиссерского факультета на фоне произведения зрелого мастера.
Что касается персонажей и актерской игры. Ни одного целостного и нормально раскрытого образа в фильме я не увидел. Практически все персонажи картонные и однобокие. Мэлс и Польза так просто ужасны как в плане актерской игры, так и в плане главных действующих лиц картины. Диалоги в фильме также абсолютно шаблонные и тупые.
Кроме того, нельзя не отметить обилие примитивной пошлости в фильме. По всей видимости, это такой юмор режиссера. Вот только это не смешит, а напрягает. Самое главное, что эта пошлость абсолютно неуместна. Она опускает фильм до уровня тупой молодежной комедии. Когда камера следовала сзади за собакой, мой градус раздражения дошел до максимума. Они бы еще в жопу камеру засунули!
Пожалуй, только сцену исключения Мэлса из института под песню "Скованные одной цепью" я бы назвал удачной. Конечно же, можно было сделать еще лучше, но тем не менее она снята достаточно талантливо и оригинально.
В общем, первый блин получился комом. Не научились еще в России снимать мюзиклы.
Поздравляю всех с наступившим Новым годом!

Береги стиль смолоду
Если поставить рядом две концепции истинного стиля, принадлежащие философу В. Розанову и парикмахеру С. Звереву, может случиться что-то вроде культурного шока с икотой. Однако поставим: «Стиль есть то, куда поцеловал Бог вещь» (начало ХХ века) - «Чуваки западают на Дольче & Габана» (начало XXI).
Стильные 50-е (как раз серединка между этими началами) на Бога в таких делах не уповали, но и марки иконами не делали. Думаю, «Стилягам» подошел бы эпиграф из «Капитанской дочки», чуть скорректированный с учетом темы: «Береги стиль смолоду».
Стиль у Тодоровского – та же честь, некие жизненные принципы, которые, раз избрав, нельзя нарушить: быть собой, делать то, что считаешь нужным, не прогибаться, отличаться, добиваться мечты (саксофона, девушки, свободы…). Правда, кому-то и галстук – мечта. Однако тут, конечно, дело не в тряпочках, ярких, как в шапито. Но почему тогда они гораздо больше бросаются в глаза и запоминаются, чем перечисленные выше правила чести?
Пестрый – да! Но честный ли этот фильм?
Живет себе серенький мальчик. Добрый, но неинтересный. Потом встречает яркую (во всех смыслах) личность и, чтобы проводить время с Пользой, меняется, вернее, меняет серость на яркость. Яркость сначала кажется намеренной и вовсе не идущей закрепощенному ребенку (или жлобенку?), однако режиссер очень скоро дает понять: для мальчика с членским билетом новый имидж - не просто поиск себя и путь к любви, но подвиг, подвиг взросления и противостояния в обществе, где не соглашаться – нонсенс, а взрослеть вовсе не значит расти и индивидуализироваться, скорее – приковываться, т.е. становится частью цепи, скрепляющей каких-то серых безликих зомби (у вас не тряслись коленки, когда они начали выстукивать в поточной аудитории свой гимн единению?).
Пытаюсь сохранять спокойствие, но чувствую, что сейчас меня переклинит и понесет. Вот прямо сейчас!
Ира, которой это кино не понравилось, задала мне резонный вопрос: почему, чтобы подчеркнуть чью-то яркость, надо кого-то (желательно почти всех) непременно мазать серым? (Ир, извини за «свой» пересказ).
Неужели Личностей с большой буквы по-другому не нарисуешь (пусть перед нами даже и допускающий любое утрирование жанр мюзикла)?
В «Стилягах» есть яркое, есть тусклое. Есть личности, есть жлобы. Есть цепи, есть саксофоны. Есть свобода и несвобода. Есть голос Америки и голос Партии... И еще много чего, что никому не даст ошибиться в трактовках, даже тому, кто в принципе и не собирался думать во время просмотра этого мюзикла. Серый мир советского прошлого здесь по силе осуждения и приемам изображения ничем не отличается от черного мира Запада или от круга несогласных с Генеральной Линией МЭЛС в советском искусстве.
Я смотрела «Стиляг» и вспоминала революционные, пионерские, антибуржуазные сказки, которые мне довелось прочитать в детстве. Мир там тоже не компромиссничал, а делился на два, половинки спорили и даже сражались, и одна, само собой, была потрясающе очевидно неправа.
Торопитесь же, буржуины, и погубите этого гордого Мальчиша.
И вот… буржуинская сила схватила и скрутила. По наводке Плохиша (у Тодоровского – Плохишихи), естественно. Мальчиша, само собой, хоронят, но это не важно, главное, что он все-таки сделал свое благородное дело – изменил мир к лучшему. И все приветствуют непокорного Кибальчиша, салютуют, прославляют его подвиг бравыми речевками:
Плывут пароходы – привет Мальчишу!
Пролетают летчики – привет Мальчишу!
Пробегут паровозы – привет Мальчишу!
А пройдут пионеры – салют Мальчишу!
Шаляй валяй!
Мы прощаемся сегодня с ним шаляй валяй.
До свиданья, милый друг, шаляй валяй.
Ты уходишь как-то вдруг, шаляй валяй.
Ты уходишь не простившись, ты уходишь невзначай,
Так до свиданья, милый друг, шаляй валяй.
И «забурлили в Буржуинстве восстания, и откликнулись тысячи гневных голосов …И в страхе бежал разбитый Главный Буржуин», а вместе с ним и проклятое прошлое.
Тысячи хороших (ну, т.е. стильных) Мальчишей (и ни одного Плохиша, заметьте) выходят на улицы новой страны. И всем весело, все улыбаются. Мальчиш не зря старался? Конечно, не зря. Мы же свободны. О!
Есть и еще одна история из советского детства, тоже поучительная, с которой фильм очень даже связался. Цель исканий ее героев - страна за запретной дверкой. Только вот Страна Дураков, злые-презлые полицейские и прочие цветы буржуазного зла, мешают им туда попасть. В стране за закрытой дверью куклам легко и свободно, в дурачьей наоборот - сплошное угнетение и дерганье за веревочки. Как следствие, в стране буржуев «скованные одной цепью, связанные одной целью» непрерывно страдают. А в стране прогрессивного советского будущего радуются, поют и танцуют не скованные ничем, кроме, разве что, стиля.
И опять – мальчиш Буратино не зря старался! Все свободны. Вполне себе шаляй валяй (или хэппи энд по-нашему)…
А мне хотелось услышать тонкую музыку счастья быть собой. Хотелось увидеть не спор с инерцией (зачем эта тяжесть?), а легкий и вкусный скандал в приличном обществе. Хотелось встречи с Личностью. Хотелось посмотреть фильм про живых чудаков, потому что в искусстве они в разы интереснее великих или идейных героев. …Стиль! А вдруг он и есть чудачество, и в нем (по-нашему, так по-нашему) живет что-то балаганное, клоунское, сказочно-скоморошье?
И я все же увидела, что хотела. В герое Гармаша! В «Стилягах» нет никого более стильного, чем сыгранный им чудак, свободный, добрый, безбашенный, драйвовый, рок-н-ролльный (от его шалостей в молодости «люди на улице заикались»). А самая стильная сцена в фильме – это растерянно-довольная физиономия Гармаша, произносящая: «Наш. Наш! Богатырь!».
Вот этому стиляге я верю.

Романтичным летним вечером 55-го спортивный комсомолец Мэлс с чуть заторможенным детским лицом Павла Морозова (тужащийся Шагин) вместе с дружным отрядом под предводительством комиссара Кати (Женя Брик, лапочка) идет резать набриолиненные коки, кромсать попугайские пиджаки и юбки московских стиляг. Впечатлившись женским исподним безродных космополиток юный передовик решает провести время с Пользой (Акиньшина, крутая) и под безудержное осуждение со стороны серых-пресерых советских масс становится одним из главных героев пошлого разноцветного мира гламурно-блядской Москвы; чужеродной плесенью на теле советского общества.
Вообще конечно, удивительно, что именно Тодоровский, кажется, принципиально одевающийся как слесарь (впрочем, так одевается половина советских кинематографистов), снял кино про ярко разодетую послевоенную молодежь. Еще удивительнее то, что молодой вроде бы еще режиссер как-то рано вошел в стадию Тинто Брасса - концентрация скабрезностей, похабщины и пошлости явно превышена, но когда дело доходит до, собственно, процесса, там все скудно и уныло как по задумке, так и по исполнению, - не избавиться от ощущения, будто похотливый пескоструй пытается совратить восьмиклассницу, да и решение заменить живую эротику карикатурной порнографией сложно назвать удачным. У комсомольцев явно с этим позадорнее было.
"Стиляги" могли бы быть русским "Лаком для волос", необязательным, но любопытным ликбезом по конкретной субкультуре и нонконформизму вообще, историей о том, что в жизни каждого поколения есть период, когда надо перебеситься, чтобы повзрослеть. Технически это одна из лучших картин года: с живой камерой, артистичными спецэффектами, приятными молодыми лицами (в дополнение к Брик и Акиньшиной стоит упомянуть однокурсников Матвеева и Вилкову), нераздражающими аранжировками заезженных пластинок. При усилии даже кэмповую эстетику музыкальных номеров (лучший и самый веселый - в аудитории МГУ, где комсомольская доминатрикс Катя моисеевским речитативом поет "Скованных одной цепью") можно перетерпеть и даже получить удовольствие. Но, большое но.
Во-первых, Тодоровский с каким-то непотребным бесстыдством обличает советское время, утрируя действительность, подменяя понятия, сгущая и искажая краски, и в образовавшуюся в результате подобных махинаций муть верится с трудом. При этом, как и в "Острове", есть подозрение, что ругают не только прошлое, но и чуть-чуть настоящее, но нелепый grande-finale с гей-парадом (а, запрещено же) с идущими вместе по Бродвею к обители гаранта бездельниками с Болотной площади не оставляет сомнений в идеологии. Вот только почему нетерпимое к свободомыслию серое убогое советское общество в том же 56-ом разродилось "Карнавальной ночью" и "Весной на Заечной улице", а наша как бы свободная, как бы толерантная, как бы единая Россия только и способна на "Адмирабля" и "Стиляг"?
Во-вторых, что такое по "Стилягам" свобода? Носить вышедшую из моды иностранную одежду, танцевать буги и спать с чувихами. При Сталине это было нельзя, при Путине - можно. Вот и радуйтесь, товарищи. Одевайтесь как хотите, танцуйте как хотите, спите с кем хотите, но не думайте пожалуйста. И когда Мэлсу говорят, пусть и кривовато, что главное - это то, что внутри, а внешнее - лишь мишура (это и про свободу тоже), его деревенский менталитет отталкивается от новой правды, убегает на заросшую рекламными щитами Тверскую. В этом и есть главная проблема фильма. Если праздность, поверхностность и лицемерие - основная доктрина новой России, то "Стиляги" - именно тот фильм, что наиболее полно ее отражает. И вместо квасного патриотизма остается только испытывать стыд и сожаление от страны, в которой мы живем.

Мюзикл непонравился. Да, ново, но все равно не дотягивает, к сожалению. Вот смотрю на наши новые фильмы и задаюсь вопросом, неужели так хреново было жить в советское время, как нас этим кормят с экрана год за годом?

Местами занимательный, но в целом довольно скучный, сильно затянутый и непонятно зачем созданный фильм, в котором полностью отсутствует сюжет. Это по сути «Новые песни о главном – 154»: поют Федора Чистякова, «Кино», «Браво», «Бригаду С», «Наутилус» и т.д. «Стиляги» лишены какой бы то ни было интриги: как только в кадре появляются герои становится понятно, что будет дальше. Из общего карнавального фона сильно выбивается сцена шабаша «Связанные одной цепью» с кликушествующей девушкой-комсомолкой на трибуне: авторы фильма полагают, что и в 1956 году люди произносили имя Сталина с придыханием.)
Из персонажей наиболее интересны колоритный отец Мэлса (Сергей Гармаш) и мальчик-мажор Фрэд (Максим Матвеев). Сам Мэлс (Антон Шагин), вышедший из серой массы и примкнувший к стилягам, пусть и с саксом в руках, так и остался серой массой. В этого мальчика с его простецким лицом, быдловатой мимикой, жестами, реакциями, интонациями голоса невозможно влюбиться, до него можно только снизойти, поскольку нет другого выхода, что и сделала Польза (Оксана Акиньшина).
Разрекамированная битва «Обитаемого острова» со «Стилягами» - выдумка PRщиков. Зачем умному, талантливому, полноценному художественному произведению бороться с наскоро сляпанным детским лепетом про стильный оранжевый галстук? Это же глупость! Как можно равнивать фильм, над которым нужно думать с тупой поющее-пляшущей развлекаловкой под попкорн?!

:Фильм о свободе,свободе мнений и возможном бойкоте традициям советского режима.Начало 50-х годов показаны несколько иначе чем другие фильмы той эпохи или нашей.Если фильм о свободе и раскрепощенности,то странно,что мало переданы качества и мало показана та "дорогая" молодежь,выросшая с Высотках.Сюжет слабоват.(Если не сказать,что он почти отсутствует..).Слишком агрессивно переданы разграничения между комсомолом и стилягом,другим молодежным направлением.
Очень понравились декорации и костюмы.Искусно сшиты.Подобран цвет.Музыкальное сопровождение слабовато.Понравилась песня:"Скованные одной цепью". Эмоционально и сильно спето.Да и во общем актриса,сыгравшую роль Кати -Евгения Хиривская,известная по роли Яны фильма "С.С.Д.".Подбор актеров средненькая оценка.В основном молодые актеры,что должно быть хороно,но в этом случае-не слишком удачно.