У молодого и успешного Тони (Фокс) новый двухэтажный особняк. Для полноты картины осталось только завести мужскую прислугу (Богард).

Этюд на тему социопатологий — слуга подчиняет себе хозяина — не должен был блистать психологическими нюансами, скорее — донести тезис. Драматург Гарольд Пинтер создал сценарную конструкцию пугающей симметрии: взаимозамена Тони и слуги происходит с наглядностью опыта с сообщающимися сосудами. Режиссер Лоузи, однако, не хотел свести фильм к отстраненному комментарию — в союзники себе он взял меланхолическую эстрадную песню «All Gone» с сомнамбулическим ритмом и сладко-хриплым женским вокалом. Первый раз она звучит с пластинки, которую Тони слушает, лежа на меховом манто у камина с невестой: светловолосый, веснушчатый, ладно сложенный мужчина с точеной женщиной в аккуратных объятиях, ясные глаза блестят слезами вслед песне. По ходу фильма «All Gone» возникнет несколько раз, всякий раз в ней будет прибавляться соло еще одного инструмента, пока в конце переусложненная аранжировка не станет напоминать ушераздирающий бардак. Под этот звуковой ад обколотый Тони в обнимку с двумя посудомойками выйдет навстречу напившейся с горя невесте. Лоузи показал традицию как гармонию — и напугал, разрушив, как лишние инструменты разрушили лад песни. Фильм — предостережение имущим об аморальности и паразитизме обслуживающего персонала выполнен искусно и, увы, пригодится еще не одному поколению.