Фильм

Прилив

Она остановилась у кромки моря, у кромки краха. Впрочем, «остановилась» - громко сказано, и не про нее. Стоп, пришла, приехала, докатилась – как, похоже, и все на этом берегу к югу от Идена, рая: жители фургонов, уставшие и застрявшие подле Пацифика, с протертыми о стойку единственного бара рукавами, со стоптанными о дощатый пол единственного дансинга туфлями, с одинаково синими глазами, впитавшими единственный здешний цвет — цвет моря. Теперь она одна из них. «Я думала, моя жизнь полна отваги и приключений, хотя всю дорогу я просто-напросто трусила», — признается она в конце фильма. Здесь, в Идене, на побережье Тасманова моря, Лили (Дэвис), половину из своих 34 лет колесившая по Австралии, сорвала опостылевший платиновый парик девки на подпевках у набриолиненного подражателя Элвиса, получила пинок под зад, вылетела из шоу и застряла с колымагой, на починку которой уйдет столько денег, сколько у ней сейчас нет на кармане. Зато на выпивку наберется сполна. Ничего, она осмотрится, приглядится, даже в такой дыре где-нибудь да потребуется хотя бы, блин, стриптизерка, вот уже паренек (Фрилс) из мотеля делает ей авансы, вон машет девчонка (Карван, «Их поменяли телами», «Флинн») с доской, которая вчера довела ее до постели, когда она нагрузилась так, что у ней заплетались ноги, мысли и язык. С девчонкой – знакомая тетка (Адели). Никак, свекровь?! Значит, девчонка — ее доченька, которую она бросила 16 лет назад. Вот значит как! Выходит, Элли уже 16?..

Кто года два назад смотрел вместе с нами другую австралийскую мелодраму о такой же неприкаянной и побитой жизнью 30-летней искательнице острых ощущений «Зима наших надежд» (1981), вряд ли забыли, как хороша была в этой роли Джуди Дэвис. В Голливуде, у Вуди Аллена («Мужья и жены», «Разбирая Гарри», «Знаменитость» — там Дэвис показывает неподражаемый мастер-класс по минету на банане), который считает ее «самой зажигательной актрисой», с какой ему довелось работать, у Кроненберга («Голый завтрак»), у братьев Коэнов («Бартон Финк») она, как мы уже писали, наследует «интеллектуальным и эмансипированным героиням Гленды Джексон и Эллен Берстин, уверенно женит сексуальность с нимфоманией, а тонкую душевную организацию с психозом, не перешагивая при этом за грань патологии». Но у себя на родине, под Южным Крестом, в стране антиподов, Дэвис — как и любой провинциал, преуспевший в столице и возвращающийся домой, — стягивает со своих героинь защитный костюм американской победоносности и обнажает израненную кожу, волдыри на ладонях, стертых о лестницу в небо. Потому что здесь можно: они заживут. Вокруг — свои: муж Колин Фрилс в роли ухажера, старая подруга Джиллиан Армстронг, с фильма которой «Моя блестящая карьера» (1979) началась мировая слава Дэвис, — в режиссерском кресле. Щадящий режим: разноцветные подбитые фонарики приморских шалманов, не в пример лос-анджелесским многокиловаттным прожекторам и софитам, не станут выискивать морщин и жечь бледную кожу. За камерой — оператор Рассел Бойд, один из тех, кто создавал австралийское кино («Пикник у Висячей скалы», «Последняя волна», «Галлиполи»; в марте мы покажем еще одну его работу — «История Дон Фрэзер»), кто придумал, как снимать этот край света, последнее пристанище беглых каторжников, злостных неплательщиков по векселям, тех, кто не пригодился, где родился. Всех, кто дал себя сломить людям и законам Большой Земли, чтобы взамен обрести счастье тихого ровного разговора с морем, которому, как и им теперь, прекрасно известно: нет никаких высот, нет никаких горизонтов, не бывает пути вперед или назад, есть только волны, и за каждым отливом будет прилив.