Фильм

Петля

Первый фильм важного польского режиссера, умудрявшегося в непростые для страны годы снимать непростые фильмы. Его первая картина полностью посвящена, наверное, любимой его теме – барам и опускающимся на дно людям, точнее, человеку по имени Куба Ковальский (Густав Голоубек), художника в прошлом, непонятного кого в будущем. Однажды утром, после очередной попойки, он понимает, что должен лечиться, что подобный образ жизни – тупик. С ним полностью согласна его любимая девушка Кристина (Александра Сласка), которая обещает его отвести сегодня в больницу. Но для этого ему нужно просто продержаться один день. Дома сидеть сложно – обязательно кто-то начинает звонить и предлагать пойти выпить, а отказаться, увы, непросто. Поэтому Куба отправляется на улицу, где случайно сталкивается с двумя рабочими, которые его обвиняют в том, что он напился прямо с утра. Завязывается драка, в результате все участники потасовки отправляются в участок. Несколько сбитый с былого настроя, Куба, по выходу, отправляется в ближайший синюшник, где, как и полагается, набирается до скандала. Жизнь делает петлю, и прямо вокруг шеи безвольного художника.

Войцех Хас, который до этого снимал документальное кино, в конце 50-х решил попробовать свои силы в кино игровом. И, что называется, попробовал так попробовал. Мрачный, безысходный, депрессивный фильм – отнюдь не то, за что хвалили в Восточной Европе в самый разгар режима. Начинающийся в практически формате реального времени, фильм постепенно раскалывается на фрагменты, как восприятие окружающего мира алкоголиком. Постепенно становится понятно, что алкоголизм в данном случае – это скорее симптом, а не заболевание само по себе. Симптом чего-то более большого, сложного и тяжелого – несовместимости человека с окружающим миром, жестоким и слишком грубым для того, чтобы в нем пытаться как-то себя изменить. Люди заранее ожидают от Кубы определенных поступков, вся его жизнь предопределена обществом, системой, менталитетом. Вокруг него так же барахтаются, теряя силы, подобные ему люди. Душа художника, если угодно, как это ни смешно, действительно слишком ранима, и вот он уже настоящий монстр, уродливый и страшный.

Главный герой вообще не является привычным протагонистом. Его сложно оценить. С одной стороны, он кажется жертвой, на самом деле которой не является, поэтому жалость он не вызывает ни в одной из сцен. Симпатии тоже питать к нему не выходит. Фильм вообще во много наследует документалистическому прошлому Хаса. Это хронология и внимательное изучение источающего мрачную тьму образа, бросающего вызов как моральным, так и социальным устоям, делающего выводы о здоровье всего общества, ставящего диагнозы. Разочарование пропитывает всех героев картины. Рабочие с ненавистью смотрят на художника-декадента, полицейский с омерзением говорит о разрушенных послевоенных мечтах, народ постепенно стекается в рюмочную, где тоскливо и с болью в глазах будет прожигать собственные жизни в еще одной рюмке. Разрушенный, пропитанный дождем и несбывшимися надеждами город, тихо засасывает потерянные души и тела. Люди, конечно, барахтаются, но тем самым лишь подталкивают друг друга к краю пропасти, из которой уже не выбраться. Впрочем, есть мнение, что они уже в этом самом аду. Кто тому виной – тут уж сами делайте выводы, автор на подобные рискованные заявления идти не собирается.

Впрочем, воспринимать фильм как символ эпохи, как дух времени – это умалять его художественные, эстетические и культурные достоинства. Фильм, будто полотно мрачного сюрреалиста, неожиданно (для документалиста) оказывается выразительным в плане переполняющих его эмоций, путь и взятых с одного спектра палитры художника. Кропотливым черно-белым полотном Хас застилает декорации. Облупленные стены когда-то богатой квартиры. Раздолбанные дороги когда-то богатого города. Все говорит о запустении и разрушении. Некогда прекрасные вещи, под гнетом тяжести обстоятельств, превращаются в уродливые оскалы. Здесь нет места для сопротивления. Здесь нет места ни для чего. Только для еще одной рюмочки. Да петли.