Малоинформативность и безконтактность фильма, то есть то, что в нем нет прямых рецепторов воздействия на определенные чувства зрителя, за исключением завязочного эпизода, когда отец привозит детей (девочку 16 лет и мальчика лет 7-ми) на своем что-то типа, а, возможно, как раз и на Фольксвагене «Жуке», так популярном во времена хип-культуры 60-х, взрывает его и убивает себя, делает фильм почти психоделикой, и в этом смысле жутко напоминает менее сильную, но многими любимую картину «Джерри». Возможно, «Джерри» был некой данью уважения подобным картинам какой является настоящая.
Запечатляя постоянно во время странствия двух детей по неприхотливому ландшафту Австралии местную фауну, автор погружает каждого, кто сможет досмотреть до конца, в первозданный мир, когда людей не существовало. Природа Австралии одна из многих по всему миру с легкостью передает это ощущение пустоты и заброшенности. И, конечно, современный городской человек, несмотря на все свои туристические поездки вряд ли сможет справиться с этим миром вне его дома-города. В данном случае дети, оставшиеся без отца и совершенно спокойно это воспринявшие, и есть современная цивилизация. На пути они повстречают образ того первозданного мира, или, точнее, себя, каким был человек в этом мире — аборигена, который предложит помочь вывести их к дому. Для Роуга, исходя из поэтичной и даже сентиментальной концовки, по-видимому, это обычная ностальгия по той жизни, которая безвозвратно ушла от всего человечества. И хиппи культура, если не ошибаюсь, была пропитана подобными идеями счастья человечества при условии возвращения к первоисточнику — обнаженному телу, любви и еще чему-то. Поэтому сам фильм есть и легкий посыл на эту тему, и грусть, и размышление.
Для четкости смысла Роуг берет на роль девушки молодую внешне аристократку, спокойную, неизбалованную, стойкую, с неразвитой грудью — все это символы цивилизованного общества. Аборигеном выступит молодой человек, который отправился в свое бродяжничество, в котором должен раскрыть в себе мужчину. Брат молодей леди, а она действительно так выглядит в своей белой рубашке и короткой черной юбке, за чистотой которых она следит при каждой возможности, выступает основанием фразы «дети — цветы жизни» — только в разрезе хиппи смыслов. По сути, перед зрителем новая семья, которой быть не суждено, потому что две цивилизации не могут существовать вместе. И когда метафорично одна культурная структура, современная, в виде ружейных выстрелов браконьеров побеждает другую — природную, то сразу вслед за ней идет вторая метафора — смерть части той семьи, которой несуждено быть.
Но все-таки, я бы сказал фильм больше поэтичный, чем философский. Уж больно акцентирующая концовка.