Рецензия Афиши
32-летняя Шарлотта (Дирхольм), хозяйка косметического салона, пресытившись своей многолетней связью с быковатым Кристианом (Тиль), бежит от сожителя и снимает квартиру в блочном доме одного из спальных районов. Ее соседкой сверху оказывается любительница телесериалов и убежденная домоседка Вероника (Денчик). Однако от наметанного глаза специалистки по уходу за кожей Шарлотты не удается утаить истинный пол Вероники, которая на самом деле — юноша, ждущий, уже почти без надежды, разрешения на операцию по перемене пола.
Единственный снятый на натуре кадр этой тишайшей датской картины, удостоенной «Серебряного медведя» и приза за дебют Берлинского фестиваля, — ветви усыпанных почками вишневых деревьев перед окнами, за которыми разыгрывается история. Зато этот кадр повторяется по ходу фильма раз десять — подобно заставке очередной серии мыльной оперы. Неспешный фильм закамуфлирован от времени и реальности створками самых допотопных приемов дневных телесериалов точно так же, как добровольное и по-своему сладкое заточение героинь в стенах своих квартирок шторами с оборками, осторожно просеивающими внутрь весенний свет до бледного осадка, пока он не станет неотличимым от свечения включенного на любимом сериале телевизора.
Тематически «Мыло» касается некоторых специфических нюансов полоролевого самоопределения в большом городе — но очень специфических. Куда универсальнее в картине не сюжет, но слог, что поверх событийной канвы плетет свою вязь, воспевая агорафобию, отгораживание от внешнего мира. Слог, в котором плен — корень пленительного: тем же слогом выписаны самые вдохновенные фильмы этого года (например, «Наука сна» или «Возвращение»). Может, в нынешний момент, когда возможности коммуникаций растут как на дрожжах, особое удовольствие начинает приносить затворничество? Может, среди неструктурированности реалий густонаселенных городов люди обретают смысл-фабулу в домашней жизни, а чуткие режиссеры — в замкнутом пространстве мыльной оперы? Примет ли это массовый характер, знает лишь время. А вот лопнет ли перед вашими глазами деликатная датская лента мыльным пузырем или запечатлеется воздушным поцелуем, можно сказать прямо сейчас — исход напрямую зависит от вашей любви к дневным посиделкам за какао и любимым сериалом.
Отзывы
По настроению чем-то напомнил мне турецкий "Времена года", но...
в фильмы «Мыло», например, налицо положительная концовка: Шарлота, собрав косметику, спускается этажом ниже, чтобы отдать должок.
Но почему же не остаётся после фильма никакого оттенка довольства, счастья? Не потому ли, что слишком хорошо видно, что для этих двоих (как впрочем, и для всех остальных двоих) никакая Великая Мечта не сбудется за поворотом. А всё, что есть - эти мучения любви, злорадные кошачьи игры, вполне дебильные и детские (мой поэтический ум не мог не вспомнить Д.В.). Меня-то поначалу удивляло, отчего же оба этих фильма, нежнейших и лирических (и особенно «Мыло» с этой его трелью за окном, и трагическим солнцем, которое герои, правда, упорно не замечают), отчего они так тоскливы. Это ведь если в стихах об этом напишешь получится что-нибудь навроде «А- я- всё- спал -в- руках- твоих- невыносимых». А в жизни (в кино), чего уж там - один смех, грех, грязное бельё. Прямо скажем, невесело. (Я забыл-ты забыла-мы забыли).
Создателям фильма «Мыло» хотелось бы выразить отдельную благодарность. Это один из немногих адекватных фильмов о трансвеститах. Когда скачала этот фильм в сети, грешным делом подумала, что это очередное трэш-шапито навроде
“Breakfast on a Pluto”. (Не скрою, вышеназванный фильм мне очень и очень симпатичен, но порядком уже поднадоели картины, в которых тематика сексуальных меньшинств используется просто ради использования. Так сказать, искусство ради искусства).
А вот в фильме «Мыло» драма Ульриха- это прежде всего драма человека, а не гея, трансвестита, транссексуала, и ли кого там ещё...
И это очень приятно. А то получается, что у нас перед кинематографом все равны, но некоторые равнее других.