Положительные отзывы о фильме «Милашка»

Подруги Кристина (Диас), Кортни (Эпплгейт) и Джейн (Блэр) искали как бы поживиться мужчининой. Задумав случить первого встречного (Джейн) с подругой, Кристина попала впросак: сама влюбилась и наутро, презрев приличия, помчалась на свадьбу, куда ее первый встречный вчера пригласил. Оказалось, что это его свадьба, и Кристина в слезах умчалась обратно, не дождавшись колоколов и не узнав, что брак так и не состоялся и все это — одно сплошное недоразумение.

В фильме так мало сюжета, что описывать его можно только с извиняющейся интонацией. Но сам фильм по этому поводу нисколько не комплексует, а наоборот, как-то добродушно, обоими глазами подмигивает. Добравшись где-то на 80-й минуте до конца и обнаружив, что говорить больше нечего, а метраж тянуть надо, авторы не долго думая просто проигрывают ключевые моменты заново в бракованных джеки-чановских дублях — как раз еще минут на десять выходит. Недосочиненность сюжета нисколько не беспокоит авторов, потому что сюжет — всего лишь стартовая площадка для настоящего содержания фильма. Когда Кристина Эпплгейт (сериал «Женаты с детьми») предлагает восхищающимся ее грудью женщинам потрогать свои прелести и те щупают ее, как свежую булку, еще не подозреваешь, какие потоки телесных жидкостей собирается вылить на тебя Роджер Камбл (автор «Жестоких игр» и близкий друг братьев Фарелли). Я, честно говоря, не думал, что такое возможно в мейнстримном голливудском фильме. Одна дырочка во рту нарисованной в сортире собачки, из которой на глаз Камерон Диас надвигается эякулирующий мужской половой орган на суперкрупном плане, чего стоит. Чего уж тут говорить о сперме на платье, об актрисе, мочащейся в писсуар в мужском туалете, о многочисленных эпизодах орального секса и одной сцене орального застревания вследствие генитального пирсинга. Происходящее так по-настоящему неприлично, что в какой-то момент переходит все рамки здравого смысла, становясь просто каким-то дебильно-радостным, неконтролируемо-счастливым. Жаль только, что этот припозднившийся манифест культуры тотального удовольствия сделан так, что удовольствие от него получили только создатели. А зрители... Но лучше не будем злоупотреблять аналогиями.