Столичная барышня (театральная артистка Капалева) приезжает в полумертвый кавказский городок, брошенный между фронтами вялотекущей локальной войны, в надежде увезти оттуда в Москву бабушку с дедушкой (Чиаурели и Саркисян) и застревает — на станции давка, поезда с людьми в камуфляже на подножках идут не останавливаясь. Старушка родственница бьет стекла в собственном доме, чтоб к ней не пришли мародеры. «Как вы тут живете?!» — ужасается барышня. «Вах, как мы тут живем», — сардонически подхватывает Чиаурели.

Треск журавлиных крыльев, переходящий в автоматные очереди, цветы на голых ветках, путник на пыльной дороге, городской дурачок с каланчу ростом — для кавказского магического реализма дебют 27-летней армянки Саакян по сценарию 28-летнего грузина Шавгулидзе — это, наверно, то же самое, что Звягинцев для русской духоискательской традиции. Картину явно ждет счастливая фестивальная судьба, пусть и в меньших, чем звягинцевские, масштабах, и чуть более прохладный прием дома. Как и в случае с «Возвращением», припадание к истокам тут происходит несколько нарочито, но если уж выбирать из наследников национальных кинотрадиций, Саакян лично мне в сто раз милее Звягинцева. И потому, что она (ну или сценарист) очевидно подключает к работе какой-то собственный живой опыт и переживания, и потому, почему из наследников кинотрадиций фамильных София Коппола по умолчанию предпочтительней Федора Бондарчука: девушкам, даже когда они украшательствуют и привирают, веры все равно больше.