Успехам героев радуешься, как ребенок. И сидишь счастливый аж две минуты (такое обычно счастье даруют нам типичные фильмы с хорошим финалом), но две минуты проходят, и фон Триер вновь начинает ворошить камушек в обуви – ты уже огорчаешься за героев – и снова как ребенок – переживаешь за Грейс, сопереживаешь Грейс. В какой-то момент начинает казаться, что всё у неё получится, что люди поймут важность и необходимость свободы. Но нам преподносится почти открытый финал – сами догадайтесь о том, готовы ли герои к этой свободе, готовы ли мы сами к свободе. Странное дело, но победа Барака Обамы несколько позволяет усомниться в однозначности выводов фон Триера. И только тогда понимаешь, что фон Триер был бы слишком мал, если бы говорил только об Америке. Он говорит о нас с вами. Он говорит о каждой стране, школьном классе, офисе и т.п., в которых люди сами подавляют свою свободу. И если в России этот фильм кажется близким – значит он и о России.
Сценарий, сюжетные линии настолько разнообразны и многослойны, что фильм не отпускает внимания ни на секунду. Зачастую (особенно после выстрела Грейс в старуху) хочется продолжения, хочется узнать, что же было в следующую минуту, как же Грейс повела себя дальше, но режиссёр переходит к новой главе… Он держит зрителя в ежовых рукавицах не только во время просмотра, но и задолго после него – заставляя возвращаться вроде к незавершенным сценам.
Образов и аналогий в этой картине хоть отбавляй (да жалко) – диссертацию можно и нужно писать. Одни только старые швейцарские часы – которые вовсе не швейцарские – эдакий образ нашего мира – который весь ненастоящий, в котором каждому человеку присваивается тот или иной номер – и эти номера мы зачастую сами не хотим стирать со своих спин.
Что будет теперь с театром – прекрасный вопрос задает в своей рецензии «Kvasok». Театр будет жить. И будет жить режиссер, который смог объединить то, что не удавалось никому – объединить театр, кинематограф, создавая, по всей видимости, нечто новое в искусстве. Кабы много было таких режиссеров, как фон Триер – вот тогда бы театр умер.
«Догвилль» называют «последним фильмом на Земле». Хорошо звучит. Но, слава Богу, фон Триер еще творит. Он еще сможет дать громкую пощечину и бедняжке Америке с её демократией и всем нам вместе взятым.
Вид из окна на звездное небо… а когда-нибудь фон Триер снимет добрую детскую сказку. Для детей. Надеюсь, у него получится.
Невольно М. сравнивается с Д., но фон Триер смог создать качественное продолжение трилогии и одновременно самостоятельное произведение искусства. Хорошо, что Кидман не согласилась на роль Грейс. Перед нами предстаёт немного другая героиня. И даже актеры из Д., появляющиеся в М. – словно знак, что это не вторая серия чего-то, а это отдельный фильм. По своему наплыву страстей и катарсису в финале, по своей первичности Д. конечно задает планку, но, к счастью, в М. режиссёр не стал повторяться и сделал такой открытый финал-уход Грейс в сторону Вашингтона - еще больше заинтриговал. Я с нетерпением жду «Вашингтона».

Сказка для взрослых, мораль которой гласит, что негры в Америке точно демократия в Северной Корее, а демократия в Америке точно тоталитаризм в зоопарке. Сам Триер предположил, что после этой картины он надеялся, что ненавидеть его будут как негры, так и ку-клукс-клановцы. И вроде бы он ни на что не намекает, и вроде бы музыка в конце очень весёлая, несмотря на то, что показывают избиения чернокожих. Но загадочная улыбка фон Триера, в моём воображении, так и не слезает с его лица.

Он точно улыбался на премьере.

Удивительно, но в голове одна только мысль: "На сколько ещё его хватит?" - это про Триера. Каждый раз он делает новый шаг в одном направлении и не думает останавливаться. Казалось бы: "Мандерлей" - всего лишь продолженние "Догвилля" с теми же особенностями вроде схематичного ландшафта, но и здесь уважаемому датчанину удаётся найти что-то новое. В общем, смотреть надо.

А всё-таки Америку он не любит. Наверное, так и надо.

После этого фильма мне захотелось сделать фотоколлаж Ларса фон Триера в виде американской статуи свободы с терновым венком на голове, американским флагом, надетым на накаченное и загорелое тело, с серпом и молотом в руках. Назвать вольную интерпретацию можно слоганом режиссера к его трилогии - «USA — Land of Opportunities».

Фильм «Мандерлей» - это привкус сухого песка и горячего ветра. Это смещение кино в разряд театрального действа. Очерченные мелом границы аскетичных декораций, полузатемненный театральный фон, продолжающий традиции «Догвилля», схематичные однотонные диалоги, использование демократических слоганов и непередаваемый словами СТЕБ - Ларса фон Триера над утопической верой и человеческой наивностью.
По сюжету фон Триера, как всегда невообразимо искреннему, продвинутая дочь босса Грейс (Брайс Даллас Говард) случайно попадает в колонию Мандерлей, где «с ужасом» узнает, что в забытом богом месте, чернокожие рабы не знают об отмененном 70 лет назад рабстве и подвергаются грубому обращению и насилию.
На руках молодой и прекрасной Грейс умирает старая хозяйка колонии, которая напоследок просит девушку спрятать страшную книгу о творившемся беззаконии в Мандерлее. Спрятать и никому не показывать эту черную книгу греха человеческого. Возмущенная до глубины своей девичьей и чистой души, Грейс решает дать свободу несчастным и униженным черным Братьям. Другими словами хрупкая девушка в одиночку совершает мандерлейскую социалистическую революцию.

Перефразировав знаменитые слова, мы получаем следующее:
«…происходит взятие политической власти угнетенным классом рабов (чернокожих), экспроприация класса капиталистов (…противных…), уничтожения деления общества на классы (маразм), ликвидация эксплуатации человека человеком на основе общественной собственности на средства производства».

Думаю, что Авраам Линкольн, Карл Маркс и Владимир Ленин перевернулись от счастья в гробу, увидев этот благородный порыв. Мне же в этот момент хотелось встать и спеть Марсельезу в оригинале на ломанном французском.
Виденные мною шедевры советских фильмов прогибзащиты социалистической действительности, коллективизации и светлого будущего коммунизма, меркнут рядом с фантазией неутомимого и антидемократично настроенного Ларса Фон Триера. Такое впечатление, что Владимир Ильич писал свои шаловливые апрельские тезисы под его ироничную диктовку.
Не обойдется в фильме без любимых и излюбленных фишек Ларса Фон Триера, в виде безграничной сексуальной фантазии режиссера, умирающих от жестокости взрослых детей, циничного воровства, спасительного убийства и психологических портретов героев-рабов с номерным знаком. Вот так поневоле подумаешь, пронумеровать всех знакомых - любимых, не любимых, близких и далеких, отметив слабые и сильные стороны характера, а потом манипулировать ими, как хочешь и главное, КОГДА хочешь.
В конце фильма Грейс, все-таки, прозреет, разозлится и спасется бегством. А карта Америки расползется на ватмане огромным пятном безграничной свободы.

Добрый совет «доброго» Ларса Фон Триера:
Не стремитесь давать свободу другим, особенно рабам. Пускай разбираются сами. Иначе можете лишиться собственного покоя и независимости.

Спустя два месяца после Догвилля, Грэйс со своим папашей-гангстером оказываются в Мандерлее, небольшом жилом пункте, где негры ещё не знают, что рабство давно отменено, и усердно работают на белую старушку с ружьём. Грэйс очень расчувствовалась и решила помочь рабам осознать, что главное в жизни - это свобода. Ради этого она останется вместе с ними, позволит заниматься чем угодно и когда угодно, а, также, будет проводить демократические лекции. И всё было бы гладко, если бы не одно "но": рабы просто не готовы к полноценной жизни. Они не понимают, как это, поэтому и без злобной надзирательницы с ружьём они не осознают, что жизнь их может протекать и за воротами злосчастной деревушки.
"Мандерлей" - философская драма, где фон Триер продолжает рисовать (в самом буквальном смысле) Америку во всей её красе. Эта картина о многом: с одной стороны, она говорит о том, что негры не могут считать себя полноценными членами общества; с другой, что дело всё в излишнем давлении со стороны белых, считающих, что долг их убедить негров в их дееспособности, даже если они будут сопротивляться. А такое противоборство к хорошему, конечно, не приведёт.
Неизбежны сравнения с "Догвиллем", и, в общем, не в пользу "Мандерлея". Это объясняется просто: Даллас Говард - совсем не Николь Кидман, да ещё и фокус с прозрачными стенами и невидимыми деревьями по второму разу впечатляет уже совсем не так.
Но всё-таки "Мандерлей" можно легко принять и как вполне самостоятельный фильм, поэтому снижать ему оценку (и этим самым ставить в один ряд с не самыми выдающимися произведениями) очень не хочется.

Обсуждая "Мандерлай" со знакомыми, слышал их вывод, что этот фильм развенчивает демократию. Тогда у меня вопрос: если демократия по фон Триеру - фуфло, то получается рабство - это хорошо? Вопрос риторический, потому что глупости и мерзости в этой истории происходят из-за рабской психологии рабов, которых раньше заставляли работать на полях хозяева, а теперь Грейс заставила учить демократические уроки и не даёт им возможности жить своим умом.

На самом деле получается по фон Триеру, что рабство и свобода - это единое целое рабствосвобода, диалектическое единство и борьба противоположностей, одно невозможно без другого и поверяется им. И в зависимости от обстоятельств и натуры человека торжествует то одно, то другое.

Это фильм о человеческом консерватизме и желании видеть то, что хочется видеть. В гораздо большей степени это фильм о России (чем об Америке), по крайней мере, многие из нас, я думаю, без труда смогут найти массу параллелей с нашей новейшей и не очень историей. Первую половину кажется, что это вообще Платонов наоборот (у того народ стремится из капитализма в коммунизм, у фон Триера в обратном направлении). Символично даже то, что Мандерлэй в течение 70 лет шёл в разрез со свободной Америкой (хотя я уверен, это простое совпадение, и фон Триер не имел ничего такого в виду).

Вышенаписанным содержание "Мандерлая" далеко не исчерпывается, это то, что пришло в голову сразу после просмотра. Возможностей для интерпретаций и ассоциаций - море. Можно трактат написать.

Главное, что фон Триер в очередной раз доказал, что его кино подлинно гуманистично. Это не означает "доброе", это означает - исследующее человеческую душу, человеческую природу. Интересно, что фон Триер в это исследование активно вовлекает зрителя. Формой, поворотами сюжета, провокациями, закадровым голосом. В ход идут любые художественные средства. А самое интересное, что ему это удаётся! Естественно, позитивный настрой зрителя тоже важен, без него никак.

Пара слов о форме. Вновь традиции и эстетика брехтовского театра, но здесь не так, как в "Догвиле". См., например, игру и монтаж с помощью света, когда участки основного действия освещены ярче и находятся в фокусе внимания, а второстепенные в данный момент в тени или даже в темноте, что по-своему иронично, учитывая цвет кожи большинства основных персонажей.

По интонации и настроению фильм много легче "Догвиля". Называя вещи своими именами - это комедия. Не эксцентрическая со смехом до колик, а саркастическая, злая, но комедия. Самое удивительное, что при этом захватывает "Мандерлай" ничуть не меньше. Почти физическое наслаждение испытывал, глядя это кино. Невероятная естественность, выверенность и цельность.

Актёры остались было за кадром, что несправедливо. Без их блестящей игры "физическое наслаждение" было бы невозможно. Особенно хороши Дэнни Гловер и Джон Херт (голос за кадром, кстати, он может появиться на экране в "Вашингтоне"). По прошествии времени даже сравнение Ховард и Кидман отходит на второй план - каждая сыграла свою Грейс, что можно счесть как плюсом, так и минусом.

Что еще сказать о фильме, помимо заголовка? Хороша ли демократия или тоталитаризм? Или то и другое - системы, в которых каждый приспосабливается сам, или можно что-то сделать? Добро, жалость, совесть порождают зло - и наоборот? Что желаемое чаще всего выдается за действительное? Или "что делать и кому на ... жить хорошо?"

Вопросов валом: каждая сцена - вопрос, на который никто еще не нашел ответа. А жизнь - она не черно-белая, как подчеркивает оператор, а серая, как говорит режиссер. И актеры не дают ответа ни на один из миллиона банальных и вечных вопросов.

В этом мире, в политике и среди людей НЕТ И НЕ БУДЕТ ни справедливости, ни гармонии, ни целесообразности. Будет жизнь, такая, какую показывает нам философ-режиссер.

Резюме: иди и смотри.

Для начала нужно сказать несколько слов о Ларсе фон Триере. О «моем» Ларсе фон Триере. Этот режиссер начался для меня с «Донгвилля». Потом были «Танцующая в темноте» и «Рассекая волны», отдельные эпизоды и «Идиотов» на занятиях по монтажу, но первым был именно «Донгвиль». Я тогда еще ничего не знала ни про «Догму», ни про съемки ручной камерой, но «Донгвиль» с театральным освещением, лаконичными декорациями и равнодушно-холодным закадровым текстом стал для меня настоящим потрясением. На «Мандерлай» я решилась только сейчас. Что стало причиной? Сложно сказать. Может, шумиха вокруг нового фильма Триера «Антихрист». Может, просто время пришло. )))
Итак. Мандерлай. Как в Донгвиле, Триэр использует элегантно простые декорации, бархатный театральный свет. Место действия обозначено лишь пунктиром: и герои, и зритель знают — там находится лес, тут — крыльцо господского дома, за ним — амбар. Камера движется то традиционно плавно, то неожиданно нервно. Объективно-спокойный закадровый голос комментирует сюжет. Однако автор, используя уже привычные для зрителя изобразительные средства, рассказывает совсем другую историю.
Мандрелей — это вторая часть антиамериканской трилогии. Продолжение истории про Грейс. Следующей остановкой на пути очаровательной идеалистки в манто из черного песца стала хлопковая плантация Мандерлай. До ее появления чернокожие жители Мандрелая даже не подозревали о том, что рабство уже отменено, и в Америке царит равенство и демократия. Грейс, весьма своеобразно переосмыслив тезис о долге белого человека, начинает насаждать эту самую демократию в Мандерлае. Правда, ей приходится взять себе в помощь несколько гангстеров, но их ружья служат исключительно для защиты прав человека. Триер, конечно, разрешит сначала поверить в возможность счастливого финала, но, в конце концов, громко расхохочется в лицо всем, кто еще хоть сколько-нибудь верит в людей.
Фильм, конечно, не только о неграх. Фотографии Джорджа Буша в титрах убедят самых недоверчивых — да, это и про Ирак тоже. Да и мало ли в истории человечества было попыток насильно осчастливить граждан той или иной державы? Только в нашей стране равенство и демократию насаждали, как минимум, дважды, и оба раза результаты оказались весьма неоднозначны.
Наблюдая за тщетными попытками Грейс превратить рабов в людей, я вспоминала пухлые монографии по истории тоталитарных режимов. Фильм мог бы стать лучшей иллюстрацией к ним. На службе у хозяев хлопковой плантации были и официальные юридические документы, и специально разработанный кодекс, который учитывал все тонкости психологии раба. Существовали и формальные процедуры, например, ежедневный парад перед господским домом.
Однако Ларс фон Триер не просто талантливый режиссер, он — гений, а значит, его фильм не отпустит ни на следующий день, ни через неделю. И дня через два ты уже ясно понимаешь, что речь в нем шла ни о неграх, ни об Ираке, и даже не о тоталитарных державах, а о нашей собственной внутренней несвободе. О цепях, внешних, казалось бы ненужных, но все же таких необходимых обязательств. О том, что свобода предполагает ответственность за совершенные поступки и проступки. Ответственность, которую так хочется переложить на жизненные обстоятельства, законы природы, на плечи ближнего своего, в конце концов. Ведь быть рабом куда удобнее и проще — жестокий хозяин может наказать, но он же милостиво лишит тебя необходимости принимать решения и на себя всю ответственность за них.

Кино – противоборство правды и стиля. Когда стиль отшелушивается в штамп - правда ищет новые ходы, а стиль дефилирует по подиуму, тряся трэшевыми конструкциями - для ностальгирующих модников.

Так случается со всеми, кроме Триера. Пожалуй, это самый удачливый на сегодняшний день схоласт: собственноручная Догма, сработанная ради правды, успешно служит сонником, который держит под подушкой не только он, но и ученики, и даже критики его.

В черно-белой модели «Мандерлай» невозможно искать правды – ни американской (несмотря на град фотофактов в конце фильма), ни, тем более, негритянской, но, подобно первым миссионерским картам, контурная карта Триера пленяет своей ничему не адекватной универсальностью. Европеец ищет и находит страну необетованную, чистилище, восполняя недостаток интереса предков, все больше склонных искать райские кущи да золотые города.

После восьмичасового шведско-датского «Королевства» страна Мандерлай удивительно компактна, изящна, как резной реликварий и безупречна, как швейцарские часы. Ей нелегко удивиться: колесики и винтики были продемонстрированы зрителю еще в «Догвилле», зато можно насладиться мелодичным оперным боем молоточков, зная, что его не испортит даже подделка.

Можно поздравить Ларса фон-Триера: свою Вест-Индию он нашел и с триумфом зарисовал. И не важно, что обратная сторона бумаги исчеркана манихеями да монофизитами, Савонаролами и Аввакумами – с ними, несмотря на занудный статус, как-то никогда не было скушно. Все говорят, что на Триера теперь будет попеременно точить зуб и белая Америка, и черная. А я вот думаю о судьбе театра. С ним-то что будет теперь?

Добро пожаловать в Мандерлей – в маленький искусственный мир, созданный датским гением Лансом фон Триером! Это не дежа вю! Это даже не «Довгиль-2»! «Мандерлей»- вполне самостоятельная картина, являющаяся всё же второй частью американской трилогии.

Всё тот же эффект дрожащей камеры, всё те же приглушённый тона, бескомпромиссно крупные планы (ни одна морщинка, ни один прыщик не укроется от зоркого глаза оператора!), особый, тонкий юмор режиссёра, заставляющий смеяться там, где в общем-то не положено, те же лишь намётки декораций, согласно правилам Брехта, двери из воздуха и маленький городок. Какую тему на сей раз решил поднять Триер, направив вереницу гангстеровских машин в Мандерлей? Какие новые приключения он уготовил для неугомонной Грейс, девушки, умело играющий на чувствах родителя и отчаянно борющейся за равноправие?

Свобода! Вот новая цель, которую перед собой ставит юное создание, надеясь увидеть благодарность в глазах негров, являющихся вот уже 70 лет рабами вопреки законам Америки! Грейс опьянена своей новой идеей, она полна сил и решимости изменить жизнь несчастных чернокожих, сделав их свободными гражданами своей страны!

Только чтобы приучить их к новому образу жизни, чтобы наполнить их сознание духом свободы, приходится прибегать к оружию и строгим приказам, которые, похоже, являются неотъемлемыми атрибутами «демократии»! Грейс мнит себя великим политиком, рисуя в своём воображении светлую картину будущего этого маленького городка! Но девочка, не успев вырасти из пелёнок, слишком много на себя берёт, забыв, что со свободой нужно уметь обращаться; что если человек привык следовать по тому курсу, который ему укажет кто-то со стороны, то неожиданное исчезновение компаса в виде хозяина может потопить его в бескрайних водах свободы! Грейс врывается в тихий городок, где за каждым закреплена своя роль, помогающая сосуществовать в коллективе, с амбициями нового правителя, который положит начало кардинальным изменениям и воплотит мечту о правильном обществе в реальность! Но… своё пребывание в Мандерлее она заканчивает тем, чему так ужасалась в начале фильма, – жестоким избиванием провинившегося негра! Ну что ж: белый остаётся белым, чёрный тоже не светлеет!

«Что ты имела в виду, когда говорила об изменениях?» - ехидно удивляется её отец и мы вместе с ним, слыша словно со стороны свой собственный смех! Грейс бежит из этого переполошенного ею города, оставив после себя несколько смертей, разруху, голод и людей, не знающих, как им теперь существовать!.. Эх, неблагодарные, не оценили искренних порывов души!

Тему Триер поднял самую что ни на есть актуальную! Демократия, пожалуй, одно из самых часто употребляемых нынче слов! Но готово ли общество к демократии? И какие она должна принять формы, чтобы кардинально отличаться от диктата, а не быть лишь его подвидом?!

На ум поневоле приходит ситуация с Ираком, который не сказал Америке «спасибо» за своё «освобождение»!.. Впрочем, это уж кто как увидит!

И вновь – браво, господин Триер! Вы, право, мастер!