Первый англоязычный фильм итальянского режиссера, ставший на тот момент одним из наиболее холодно принятых как публикой, так и прессой. И все не совсем из-за смелой истории, которых у Бертолуччи всегда было навалом. А она тут, впрочем, действительно странная. Оперная певица Катерина Сильвери (Джилл Клейбур) живет со своим единственным сыном Джо (Мэттью Бэрри). Джо долгое время считает мужа мамы Дугласа (Фред Гвинн) собственным биологическим отцом, но вскоре узнает, после смерти Дугласа, что это не совсем так. Он родился от романа Катерины с каким-то итальянцем. Парень он молодой, горячий, эмоциональный, нуждающийся в твердой отцовской руке. Так что, после очередного скандала, мама и сын летят в Италию, вроде как по каким-то делам, но на самом деле пытаясь найти того школьного учителя, который был любовником Катерины. У них получается настоящее путешествие, полное сложных приключений. Дело в том, что сын давно подсел на наркотики, а любовь мамы распространяется настолько далеко привычной материнской привязанности, что аж как-то неловко совсем.
Фильм действительно является одним из наименее известных в творчестве Бертолуччи того периода. Тут он обращается к сырому психоанализу, и, как и в «Последнем танго в Париже» берет проблемы сексуального влечения, как материал, с помощью которого он пробирается к более сложным вещам, вроде Эдипова комплекса. А что б уж совсем было не очень скучно, автор вплетает сюда легкие нити различных мифологических историй, и облекает все в несколько поэтическую форму. Конечно, стихами тут еще не говорят, но уровень эмоциональности и чувственности явно завышен. В целом результат получился довольно сомнительный, хотя некоторые критики, скорее по привычке, пришли в экстаз, залившись одами о сложных душевных структурах, необычности трактовки любви и глубине понимания персонажей. На самом деле фильм не так уж и силен, что довольно необычно – Бертолуччи в те годы слабину не показывал.
Во-первых, давайте согласимся, материал не только довольно странный, но и не совсем оригинальный. Впрочем, в те годы сексуальное напряжение матери к сыну звучало еще вызывающе. Во-вторых, решение снимать на английском языке про американцев пусть и понятно – в Италии за подобное его бы просто съели – но не очень выгодно для результата. Плюс там еще и начало съемок из-за проблем с продюсерами пару раз откладывали. Иными словами, обстановка была скорее нервная и, можно смело заявить, что Бертолуччи ни с материалом, ни с героями просто не справляется. Те живут своей странной жизнью, история носится вскачь по полю, эмоции хлещут через край, но бьют как-то не очень организованно. Да, операторская работа Витторио Сторраро все еще восхитительна. Да, есть несколько действительно приличных сцен. Но все равно получилось все глупо.