Князь Салина (Ланкастер) после победы Гарибальди понимает: чтобы все осталось по-прежнему, все должно измениться. Поэтому его любимый племянник Танкреди (Делон) станет мужем не княжеской дочери, а плебейки Анджелики (Кардинале): за нуворишами будущее.
Если бы «Леопард» состоял только из сорокапятиминутной сцены бала, где по зеркальной галерее палаццо Ганджи под музыку вальса Верди томно кружатся, сжимая друг друга в объятиях, Делон с Кардинале, фильм все равно хотелось бы смотреть без конца. Бал решен в красном, белом, зеленом — цветах гарибальдийского знамени; к ним примешивается извечная желтизна выжженной сицилийской земли. Для того чтобы потомок ломбардских герцогов смог экранизировать роман князя Лампедузы, снесли целый район Палермо, одели в старые костюмы потомков местных патрициев и завезли розы самолетами из Ниццы.
Князя Салину, аристократического леопарда, уходящую европейскую натуру, играет Ланкастер — и никогда не скажешь, что за ним стоит Новый Свет. Делон в привычной роли оппортуниста еще холоднее, чем обычно, с черной повязкой, закрывающей глаз. Кардинале выглядит роскошной и вульгарной: недаром она внучка батрака по кличке Пепе-дерьмо. История, по Висконти, состоит в том, что на смену леопардам приходят шакалы — и с этим необходимо смириться.

Снято красиво и с размахом, но, к сожалению, бессмысленно. Образ главного героя лишен цельности, подается фрагментарно и психологически необоснованно, последний час - сцена бала - вообще слишком затянут, очень не хватает фильму нерва и продуманной драматургии. Кино распадается на отдельные сцены, некоторые из них хороши, но как целое не смотрятся. Актеры, как всегда у Висконти, играют в напыщенной театральной манере, и, на мой вкус, безбожно переигрывают. Исполнитель главной роли (Берт Ланкастер), блестяще сыгравший Профессора в другом фильме Висконти "Семейный портрет в интерьере", в "Леопарде" использует только одну краску из своей актерской палитры и, по сути, все время играет одну и ту же эмоцию. Образ, который он воплощает на экране, - уставший, умудренный опытом, гневливый старик, "последний из могикан" аристократии, - статичен, впрочем, в сценарии изначально не заложено возможностей для показа разных ипостасей героя. Увы, Висконти остается для меня странным режиссером, всемирно признанным, но снимающим наивное и неумелое кино.