
Высокопоставленного отца москвички под сорок Лены (Корзун) подсидел ее любовник и друг семьи. В расстроенных чувствах Лена бежит в город детства Петербург и устраивается на работу в службу соцобеспечения, где предается служению людям. С двумя оболтусами (Деревянко и Колокольников), косящими в собесе от армии, она развозит гречку нуждающимся, пока не встречает крайне самостоятельную шестилетнюю беспризорницу, которая предпочитает, чтобы ее называли Кука (Добрынина).
Дебютирующий в большом кино рекламщик Чеважевский (бойкая девочка, которая пьет сок литрами, — его работа) ловко обходит ловушки темы, не сбиваясь ни в обличительный по отношению к жестокому миру пафос, ни в эксплуатацию детской неприкаянности. Сентиментальной мелодрамы, посмотрев которую каждый должен был бы тут же подать документы на чье-нибудь усыновление, не выходит. Кука не вызывает жалости — степени ее адаптированности к миру позавидует любой другой герой картины. Все то, что должно было получиться приторным, режиссер по возможности выводит за кадр. Даже пошлейший, в обязательном порядке одноглазый плюшевый медведь Куки выглядит непозорно. Диковатый сюжет с припрятанным трупом Чеважевский заслоняет юмористическими зарисовками (удались те, что с артисткой Голуб в роли тети Клавы) и красочной осенне-упадочной картинкой задворков Петербурга, хорошей ровно настолько, чтобы казаться неместной. Так и есть, новый в российском кино человек Антуан Вивас-Денисов учился управляться с камерой в Венесуэле и Польше, а последний отснятый им фильм («Задыхающийся») засветился в прошлом году на международном фестивале независимого кино в Трайбеке и получил приз на ньюйоркском Gotham Awards. Вот и получается, что заботят автора этих строк после просмотра не сироты и не социальная справедливость, а задержится ли в России хороший оператор. По одному уже только ночному кошмару Куки заметно, что если бы, например, к помыслам Руминова да глаза Виваса-Денисова — стало бы по-настоящему интересно.