1572 год - год, когда рушился мир. Свадьба вождя протестантов Генриха Наваррского (Отей) и королевы-католички Маргариты (Аджани), свадьба, которая должна была положить конец религиозной вражде во Франции, обернулась резней Варфоломеевской ночи - первой попыткой "окончательного решения" проблемы.

Театральный режиссер Патрис Шеро (впоследствии заработавший "Золотого медведя" Берлинского фестиваля за "Интим") снял "Королеву Марго" так, как никто еще, кажется, не снимал исторические фильмы. Выстроив дорогие декорации, оставил их за кадром, сшив роскошные костюмы, залил их бархат кровью и спермой. Нашел вдохновение не в искрящихся ренессансных миниатюрах, а в исступленных офортах Гойи, в заваленных голыми трупами рвах Освенцима, в югославской этнической "чистке". Снял резню, как мужской балет: под цыганское уханье музыки Горана Бреговича копья католиков ритмично входят в тела гугенотов. Бросил на экран не условных персонажей эпохи, а тела, вневременные, страдающие, вожделеющие, стиснутые рамками кадра и намертво прижатые друг к другу и в похоти, и в смерти, и в поединке, и в заговоре. Здесь действуют не люди, а их тела: этим "Королева Марго" близка к порнографии. И самое красноречивое тело - тело Марго, королевы-шлюхи, отдающейся на грязной лестнице первому встречному, единственной, у кого в ночь бойни хватает сил спасти трех мужчин, кровожадных и беспомощных, как дети. Она спасает их своими объятиями.