Фильм

Киногид извращенца

Славой Жижек совсем не режиссер, а «Киногид извращенца» далеко не продукция канала BBC. Это уникальное документальное путешествие в клеточную или, что вернее, подсознательную структуру киноискусства от видного европейского ученного из Словении, чьи интересы затрагивают как психоанализ в интерпретации Жака Лакана, так и неомарксисткие теории. Жижек прежде всего специалист в аналитике современной культуры, политических процессов и коммуникациях. Достаточно харизматичный, чтобы основать в Любляне собственную школу. И достаточно оригинальный, чтобы вместо четырехсотстраничной монографии о природе искусства кино, снять на ту же тему документальный фильм, не вписывающийся в традиции научно-популярного жанра, так как полностью понять «Киногид извращенца» смогут лишь, по-видимому, его студенты или такие же образованные люди, как и он сам.

В своей работе Жижек подвергает психоанализу самые знаменитые кинокартины в истории, от опусов Чарли Чаплина до «Матрицы» братьев Вачовски. Причем, это далеко не пересказы фрейдизма для «чайников», а добротный разбор в традициях неофрейдизма (по сути, неклассический психоанализ четвертого-пятого поколений), а значит, чтобы быть тренде «Киногида извращенца» недостаточно знать о структуре человеческого сознания, и о теориях эдипового и мортинидального комплексов. От зрителя требуется большая осведомленность. Если учесть, что на русский язык фильм не переведен, а восточноевропейский акцент английского языка — это все равно английский, то в лихорадке субтитров могут потеряться те крупицы информации, которые простой зритель мог бы для себя добыть. Но отчаиваться не стоит, почти трехчасовая лекция в любом случае раздвинет ваши представления о движущихся картинках.

Так как психоанализ сам по себе для детей старше восемнадцати, неудивительно, что в хорошо знакомых картинах, по мнению Жижека, кроются инцестуальные желания и фаллические соперничества. Вряд ли перед ним стояла цель эпатировать, ведь даже утверждение, что порнография — самый консервативный жанр, уютно помещается в лихо выстраиваемые воображаемые конструкции автора. По большому счету, Жижека интересует, что заставляет человека смотреть кино и что есть кино в своей основе. Тут можно было бы применить любую психологическую, социологическую или даже политическую теорию, однако, будем откровенны, «Киногид извращенца» привлекателен, в первую очередь, психоаналитическим подходом.

Было бы большой ошибкой воспринимать авторскую позицию Жижека как истину, хотя такой соблазн, исходя из авторитета этого человека в научных кругах, есть. Полезно вынести навык чуть глубже всматриваться в поведение киногероев, полезно посмотреть на практическое применение психоаналитической теории, да и просто приятно побаловать себя необычным интеллектуальным фильмом, но вся соль «Киногида извращенца» в вопросе, на который я так и не нашел ответа. Что это: иллюстрация психоанализа посредством знаменитых фильмов, или интерпретация этих фильмов посредством психоанализа? Это я смотрю на Жижека, или Жижек смотрит сквозь меня?

какой-то лопух на ломанном и очень понятном английском рассказывает в стиле сильно порезанного потока сознания о том, какие психологические фишки он где заметил и как-то оригинально пытается интерпретировать, а получаются реплики имени капитана Очевидность. Скучно-прескучно

К вопросу о ложной многозначительности. Этот трехсерийный фильм олицетворяет собой то, за что я ненавижу практически всю аналитическую философию XX века, и психоаналитическую философию в частности. Это визуальное доказательство того, что критический дискурс в его традиционном понимании мертв, безжизнен и античеловечен (о том, как я ненавижу слово «дискурс» распространяться не буду). Жижек - это собирательный образ всех сегодняшних киноведов, пытающихся быть умными и оригинальными, и пользующихся тем же понятийным аппаратом из философских трактатов последних трех десятилетий, что и он. Он чтения их текстов сводит скулы, делается дурно и не хочется смотреть кино. Хотя о чем я? На самом деле, никто их тексты до конца не дочитывает. А если и дочитывает, то все равно не понимает. Впрочем, не понимают того, о чем они говорят и пишут, зачастую и сами киноведы и кинокритики. Любят ли они вообще кино? Или они пишут и говорят о нем только потому, что паразитируют на нем, высказывая путанно и топорно собственные мысли и идеи? Риторические вопросы...

Но я был предупрежден с самого начала именем автора. Жижек популярная фигура, звезда, умнейший болтун современности, первый и, видимо, последний заместитель Бордрийяра. Правда, Бодрийяра я очень люблю и считаю гением, но суть не в этом. Я заинтересовался этим фильмом, как неким арт-концептом одного киномана. Меня рассмешили, но и увлекли, некоторые мысли Жижека по поводу недавно мной пересмотренных «Птиц», и я решил, была не была. К тому же, насмотренность человека не может не вызывать уважения: он, сращивая философию и кинематографические образы, и доказывая, визуально иллюстрируя свои необычные и/или банальные идеи, препарирует множество фильмов – от «Кубанских казаков» до «Красных башмачков», от «Матрицы» и «Чужого: Воскрешения» до фильмов Хичкока и Линча. Увы, Жижек – патологоанатом. Поначалу непонятно, стебется он там или на полном серьезе думает о персонификации личности в отдельно взятом объекте? Не, если вы хотите знать, какова связь мании «красных туфелек», увлеченной танцами героини Пауэлла и Прессбургера, с отделенном от певицы голосом в театре «Силенсио» Линча и безгласом криком матери в «Птицах», то ради Бога. Но учтите, в финале первой части Жижек вообще проведет параллель между сливным отверстием «Психо», кровавым потоком из унитаза в «Разговоре» Копполы и черным экраном в кинотеатре: черный экран перед показом – олицетворение базового и единственного человеческого чувства – чувства тревоги – что вот-вот и из черной дыры, куда мы смыли экскременты, попрет Нечто. «Вертиго» вообще целое пространство для трактовок, и Жижек там резвится напропалую. В определенные моменты, скорее всего, вследствии известного с Сократа приема – философ проговаривает какие-то любопытные и не лишенные интереса мысли в процессе болтовни. Он прекрасно понимает и видит «Головокружение», и за это ему пять баллов в зачетку. Он здорово подчеркивает природу напряженного линчевского кинематографа, когда некоторые сцены завораживают, наэлектризованные и опасные, слишком реальные, заставляют зрителя проваливаться в кино. Жижек рассказывает свою версию того, о чем снято «Шоссе в никуда», и эта версия чрезвычайно проста и любопытна.

Авторы вставляют фигуру Жижека в сцены фильмов, на образах которых строится его рассказ. Вот он сидит в лодке Типпи Херден в «Птицах», когда на нее пикирует первая чайка («желание – это рана реальности» - хорошая фраза), вот он в кресле Нео выбирает третью таблетку. В туалете «Разговора», на лужайке дома в «Голубом бархате», в комнате отеля «Головокружение» (он обращает внимание на то, что герой Стюарта боится всмотреться в новую героиню Ким Новак и предпочитает до ее окончательного перевоплощения видеть только часть ее лица, а лучше просто профиль – здесь он позирует на фоне знаменитой неоновой вывески отеля в зеленоватой дымке). Я не знаю, что он в конечном счете пытался доказать и показать, но иногда его трактовки образов действительно неожиданны, и сам фильм смотрится тогда легко и с интересом. Возможно, дело вообще только в пристальном внимании самого зрителя к тем кадрам из классических лент, на примере которых нам пытаются продать чужие заключения? Жижек останавливает кино, дробит его на отдельные эпизоды, и почти всегда эти отдельные эпизоды завораживают сами по себе, намагничиваются как отдельные фильмы, и буквально заставляют тебя придумывать к ним трактовки. Герой Стюарта подглядывает за Новок из-за двери, героиня «Персоны» предпочитает рассказывать о сексуальной оргии – и Бергман принципиально не иллюистрирует ее необыкновенно эротичную повесть, героиня «Чужого» входит в лабораторию ее неполучившихся клонов. Пока Жижек с ужасающим акцентом и наглым апломбом («очевидно», «разумеется», «само собой») находит общее между вуайеризмом героя Хичкока и вуайеризмом героя «Голубого бархата», предполагает, что для женщины предпочтителен нарратив о сексе, а не сам секс, и даже во время соития в ее сознании появляется зазор перед сейчас-происходящим и наблюдением процесса – в общем, пока он болтает, ты автоматически включен в цепочку показываемых тебе образов, но трактуешь их иначе, если вообще трактуешь. Эдипов комплекс героини «Птиц», символ отцовской власти в «Головокружении», почему Триер так разоблачил кинематографическую ткань «Догвилля» - а мы по-прежнему верим в происходящее – речь Жижека постепенно становится каким-то интершумом, второй реальностью, вне кино, которое ты сейчас смотришь. Опять же, случайные его афоризмы настолько же замечательны, насколько и банальны. Он пытается быть оригинальным, и там, где автоматически напрашиваются ссылки на фрейдизм (благо у того же Хичкока они порой ничем не прикрытые), он призывает смотреть глубже. Но в третьей части его болтовня становится какой-то самодостаточной всепожирающей субстанцией, и смотреть спокойно «Солярис» или «Сталкер», «Волшебника страны Оз» или Чаплина уже не получается.

Мне очень жалко таких людей, как Жижек. И дело даже не в его вечном стремлении найти глубинную подплеку событий или картинки и подсознательные мотивы поступков человека. Не в его фрейдизме и постмодернизме. Этот человек совершенно глух и слеп к красоте и волшебству. Для него нет мира и человека, а есть большая и малая структура. Нет чувств любви, жалости, милосердия. Есть только страх перед бездной и постоянная тревога. Это графомания, возведенная в абсолют, попытка поименовать, а то и переименовать то, что в поименовании не нуждается, или что от наименования вечно ускользает. Он старается десакрализовать кино и действительность, одновременно доказывая, что киноиллюзия гораздо более реальна, чем сама реальность. Материалист, рационалист, атеист, графоман… да еще и киноман. Гремучая смесь. Для таких людей музыка – всего только попытка скрыть от нас бездну, обман, фейк. Что для них поэзия – страшно представить. Жижек не видет красоты в фильмах Линча, по его собственному признанию. Но по его же собственному признанию, реальность фильмов Линча даже слишком реальна. Как же, черт возьми, видит он нашу реальность? Ответ прост. Для него это, прежде всего, вот это копошение червей и жуков в навозе в сцене, когда от сердечного приступа умирает персонаж в «Голубом бархате».

В самом начале Жижек показывает сцену из фильма «Одержимые» 1931 года, где героиня наблюдает за поездом, медленно двигающимся перед ее глазами: в каждом окошке каждого купе она видит маленькое кино. Оно необъяснимо, оно просто течет, оно загадочно в своей простоте, бессвязно и одновременно подвержено смутным законам. Это жизнь-кино, как она есть. Жижек никогда не сможет стать той героиней у поезда и смотреть на жизнь или в кино такими же простодушными глазами ребенка, приемлющим прекрасное и чудо так, как она. И поэтому мне его очень и очень жаль.

Общество Изгоев

«Киногид извращенца» (англ. The Pervert's Guide to Cinema) — документальный фильм режиссёра Софи Файнс (сестра британского актёра Рэйфа Файнса), в котором словенский философ и культуролог Славой Жижек интерпретирует знаменитые фильмы и отдельные сцены из них с точки зрения психоанализа. Лента номинировалась на премию британского независимого кино за лучший британский документальный фильм. Файнс создаёт интересное, глубокое и изящное погружение в мир "культовых" фильмов XX века, благодаря которым можно сделать попытку понять себя и окружающий нас мир. Иногда, за мыслью Жижека трудно угнаться, но это не отменяет того, что перед нами честная и искренняя попытка понять, что такое - кино.
Сла́вой Жи́жек — словенский культуролог и социальный философ фрейдомарксистского толка. Основатель (совместно с Растко Мочником и Младеном Доларом) Люблянской школы психоанализа (школы теоретического психоанализа) — единственной восточноевропейской школы, добившейся международного признания после распада Восточного блока. Работы Жижека характеризуются ярким, часто полемическим стилем, в них затрагивается широкий спектр сюжетов — от политики до поп-культуры.
Жижек считает, что кино — это мощный инструмент для исследования и понимания более широких социальных и психологических явлений. Он отмечает, что кино отражает общественные страхи, желания и господствующие идеологии, а часто создаёт иллюзию выбора и свободы.
Суть фильма Файнс: в фильме Жижек интерпретирует знаменитые фильмы и отдельные сцены из них с точки зрения психоанализа. Лента состоит из трёх частей, сюжета как такового нет: идёт видеоряд фрагментов из всемирно известных фильмов, которые комментируются Жижеком. Особенности: режиссёр помещает Жижека внутрь фильмов как наблюдателя, воссоздав в точности декорации и поместив философа на их фоне. Это даёт ощущение, что Жижек видит концепцию и сюжет фильмов изнутри и обсуждает изначальный смысл сценария. Чаплин, Линч, Тарковский, Хичкок - Жижек исследует кинематограф культовых авторских режиссеров, и пытается найти и понять смысл, который был изначально заложен в их картинах. «Кино — это предельно извращённое искусство. Оно не даёт вам то, что вы желаете, оно говорит вам, как желать. Тайна в том, что даже если мы знаем, что это всего лишь постановка, что это вымысел, это всё равно завораживает нас. В этом фундаментальная магия фильма». Главная проблема Жижека в фильме - понять на глобальном уровне философию кинематографа.
В итоге, перед нами впечатляющий, сильный и проникновенный док для всех любителей кино. Сюжет про Глобальное, которое приводит к Беззаконию.