Инженер Варакин (Филатов) командирован в город, где секретарши работают нагишом, в краеведческом музее стоит кровать Аттилы, прокурор (Меньшов) поет про ­соколовский хор у яра, а писатель-диссидент (Басилашвили) танцует рок-н-ролл. Став невольным виновником самоубийства местного повара Николаева, Варакин оказывается заложником города, из которого никогда и никуда не уехать.

Карен Шахназаров снял свой фильм под шумок перестройки, и не было на эту самую перестройку сатиры злее и смешнее. СССР еще не закончился, а Шахназаров уже сообразил и продемонстрировал, что все, полный привет. Он взял на вооружение уютную мистику советских кинокомедий и наполнил ее грозным ощущением вышеуказанного полного привета. Салтыков-Щедрин, Кафка, Бунюэль — все пошло в работу, но как соединить их, Шахназаров толком не знал и наудачу сварганил из лоскутов свой кавээновский апокалипсис. Именно в некоторой режиссерской растерянности и кроется основная прелесть этой страшноватой комедии: кульминационная сцена длится без единой склейки добрые пятнадцать минут, и кажется, что режиссер просто не знает, что ­делать дальше. Как, например, остановить Басилашвили, глотающего пельмень, и Джигарханяна, скупо льющего пиво. Если романтический «Курьер» заканчивался укоризненным, но все же морально надежным взглядом воина-интернационалиста, то последнее слово «Города Зеро» — это паническое «бегите». Все побежали, а Шахназаров с той поры ничего стоящего не сделал.