
Инженер Варакин (Филатов) командирован в город, где секретарши работают нагишом, в краеведческом музее стоит кровать Аттилы, прокурор (Меньшов) поет про соколовский хор у яра, а писатель-диссидент (Басилашвили) танцует рок-н-ролл. Став невольным виновником самоубийства местного повара Николаева, Варакин оказывается заложником города, из которого никогда и никуда не уехать.
Карен Шахназаров снял свой фильм под шумок перестройки, и не было на эту самую перестройку сатиры злее и смешнее. СССР еще не закончился, а Шахназаров уже сообразил и продемонстрировал, что все, полный привет. Он взял на вооружение уютную мистику советских кинокомедий и наполнил ее грозным ощущением вышеуказанного полного привета. Салтыков-Щедрин, Кафка, Бунюэль — все пошло в работу, но как соединить их, Шахназаров толком не знал и наудачу сварганил из лоскутов свой кавээновский апокалипсис. Именно в некоторой режиссерской растерянности и кроется основная прелесть этой страшноватой комедии: кульминационная сцена длится без единой склейки добрые пятнадцать минут, и кажется, что режиссер просто не знает, что делать дальше. Как, например, остановить Басилашвили, глотающего пельмень, и Джигарханяна, скупо льющего пиво. Если романтический «Курьер» заканчивался укоризненным, но все же морально надежным взглядом воина-интернационалиста, то последнее слово «Города Зеро» — это паническое «бегите». Все побежали, а Шахназаров с той поры ничего стоящего не сделал.

Давным-давно, когда ещё братья Вачовски в компании Тинто Брасса, Майкла Дугласа, Дюка Нюкема, Кейт Мосс и прочей Матрицы ходили под стол, некто Вова Пукин был сопливым октябрёнком, а Миллер ковырял пальцем в носу, какой-то советский, Карен Шахназаров, снимал свою фильму про то, что жить им осталось недолго... Даже сурка Билла Мюррея ожидала долгая и мучительная участь жаркого!
Да-да, это был не киноляп! Это была кинорежиссёрская подстава... Долго бегавший и вновь пробегающий по буквально только что освоенному маршруту Филатов, однако, не попадает в то самое место, откуда он так энергично буквально пару кадров как убежал! Нет, он попадает в некий следующий пейзаж, который дарит ему неизвестность.
Что же это такое было передо мной? Что же так много о предсказаниях? И вот, спустя какие-то неполные двадцать лет, я наблюдаю прокурора, в голосе, интонациях и бессмысленных выражениях бывшего "президента" вещающего о неподвластности проискам врага судьбы русского народа...
Смешно. Ну как же?! Ведь Филатов - мастер сцены и образа... Конечно, смешно. Только начав смеяться, мгновенно, в тот же момент, осознаёшь, что смеяться-то и грешно... Что вот сейчас, сидя перед экраном, смотришь одновременно вроде как и на себя... И уже не смешно. И не смешно, судя повсему, и Джигарханяну, и Евстигнееву, и Меньшову, и Басилашвили, и прочим женщинам...
Предсказание. Город Ноль. Ноль на координатной сетке. Точка отсчёта. Рождество кого-то. 1990 год на пороге. Все мы скоро потеряем Родину - и помчимся в никуда, да-да-да...
Электричкой из Москвы
я уеду, я уеду в никуда...
Такой вот получился у товарища полосатом трико творческий взгляд на ситуатьон. И ведь вот взять рабочего человека - он целый день бил молотком на своём заводе, пришёл усталый, поел, посмотрел политинформацию и фильму после неё, высказал жене всё, что имел высказать кому бы то ни было - и пшёл спать. И ничего, с утра на завод бить молотком, план давать. А творческий человек?! Ведь это невозможно терпеть! Ведь надо дать выход мысли в образе! Ведь вот целыми днями и ночами творческий человек не спит, не ест, мучается и бродит, всё видит, всё анализирует, думает свои мысли. И заняться ему больше нечем, как воплощением! И он воплощает. И вяжет цепочки, и находит причины, и освещает поводы, и делает выводы. Или осторожные предположения. Со стороны это иной раз кажется полнейшим абсурдом, такая его полезная деятельность, облачённая в аллегорию и сдобренная гиперболой, и "это" пропускается цензурой. А как прикажете нам, простым постсоветским зрителям? Понимать, так сказать... Мы-то узрели уже и "напряжённый момент", и "историческую предопределённость", и торжество "рока-энд-ролла"! А тогда, поди, и пожурить-то автора ни у кого времени не нашлось.
Положа руку, и оценивать-то тут нечего - не наше это дело - автор создал, автор "своё слово сказал - а вы теперь как хотите". Такой кадр в ленте истории.

Это, может быть, лучший фильм Шахназарова.
Фильм интересен тем, что задает много вопросов, но не дает никаких ответов. Особенно мне понравилось интервью самого Шахназарова по поводу "Зеро" (было на диске): он сам так до сих пор и не понял что снимал! И это в фильме и привлекает: ощущение снесенной крыши, когда понимаешь, что никто в общем-то не понимает, что происходит, и все делают вид, что ты этого не понимаешь. И только одно очевидно: впереди пустота, и все от этой пустоты пытаются спрятаться хоть ненадолго, хоть еще на часок.
Актеры все играют хорошо, только у Филатова уж больно затертая роль: такое ощущение, что во всех фильмах этого времени он играет одного и того же персонажа.
Сценарий довольно странный: постоянно складывается ощущение, что его писали по ходу, не предвидя, что будет за следующим кадром. Хотя для кого-то это тоже может быть плюсом.
Итог: это самый беспросветный и пессимистичный фильм в жанре комедии, который мне когда-либо приходилось видеть.

Чёрная дыра, это такое заведение, откуда можно выйти только распылившись на всякие там кварки и глюоны. И электронная почта там не работает. Посланный своим родным московским машиностроительным заводом в обычную командировку инженер Варакин попадает в похожее местечко. Вообще, лицам, родившимся до 1985 г. этот фильм лучше не смотреть. Потому что для родившихся потом этот фильм просто психоделический абсурд, а вот тем, кто застал окончание советской эпохи в уже сознательном возрасте узнавание родных интонаций, манер того времени добавит настоящего ужаса.
Такой родной, такой настоящий командировочный инженер Варакин сидя в пустом ресторане становится сначала жертвой жестокой шутки шеф-повара (шутка это, или ещё что - так и не станет понятным), а потом свидетелем его самоубийства. Логично, что о произошедшем его допрашивает местный следователь (Алексей Жарков). Он не играет никакого монстра, эта беседа передана безо всякого абсурда, предельно реалистично и психологически достоверно. Но реальность, которую эта сцена отражает была вполне чудовищной. Допрашиваемый свидетель совершенно не виноват в самоубийстве незнакомого ему повара. Современный даже россиянин знает, что человек оказывает помощь следствию, а оно должно быть ему благодарно за потраченное время. Но в этом разговоре двух мужчин чётко ощущаешь, что один полностью в руках другого. И оба они прекрасно это осознают и каждую секунду об этом помнят. Жуткая сцена, не смотрите.
Пересказывать раскручивающийся затем сумасшедший дом неприятно. Вероятно, сравнение с Кафкой должно присутствовать в каждой первой рецезии на этот фильм, можно к нему добавить разве что мрачнейшего Бориса Виана. Хотя, зачем далеко ходить, усы Николая нашего Васильевича, сами понимаете, Гоголя, тут трудно не заметить, да и Салтыков, не побоимся этого слова, -Щедрин здесь наследил основательно. "Город Глупов" наверняка одно из прежних названий "Города Зеро", даже странно, что охочий на подробные рассказы хозяин краеведческого музея об этом не упоминает.
Смотреть страшно. Наверное причина этого объяснена той самой мрачной шуткой повара-самоубийцы. Он в подарок Варакину, без всякого его пожелания, приготовил торт в виде весьма похоже изображённой головы самого Варакина в натуральну