Клаустрофобический триллер с участием провинциальной официантки (Джадд) и обаятельного, но, кажется, не вполне вменяемого ветерана иракской кампании (Шеннон). Довольно энергичный фильм престарелого Фридкина, в основе которого — камерная театральная пьеса.
Триллер, Драма |
Уилльям Фридкин |
30 января 2006 |
12 июля 2007 |
1 час 38 минут |
Работница общепита Агнес (Джадд) свободное время посвящает тому, что сидит в грязной комнатке дешевого мотеля и грустит в одиночестве, а иногда пьет, курит, нюхает, дружит с татуированной лесбиянкой и слушает по телефону угрожающее сопение бывшего мужа (Конник-мл.), который условно-досрочно освободился и скучает. На этом безрадостном фоне почти романтическим кажется знакомство с появившимся невесть откуда Питером (Шеннон) — заторможенным верзилой, вроде бы воевавшим в Заливе, который остается переночевать на диване. Поскольку у Агнес дома — антисанитария, повышенная чувствительность Питера к насекомым до поры до времени не выглядит подозрительной.
Вот уж от кого в последнюю очередь ожидаешь «новой драмы», так это от 70-летнего автора «Экзорциста» и «Французского связного» — и хотя он, кажется, немножко сошел с ума, на это, ей-богу, стоит поглядеть. Ключевой для Фридкина мотив одержимости, паранойи запечатан в замкнутое пространство мотеля, который камера практически не покидает, — и первый час фильм смотришь как разговорную чернуху, здорово к тому же отдающую театральщиной (литературный источник тут — одноименная свежая пьеса). Но за полчаса до конца пробка наконец вылетает из бутылки — и выясняется, что та была начинена «коктейлем Молотова» из самых убийственных ингредиентов, от Кроненберга до «Маньчжурского кандидата», и взрывная волна будь здоров. Хочется, пользуясь случаем, передать очередной привет российским прокатчикам, которые не пренебрегли дарованной свыше возможностью перевести название и буквально, и точно: английское bug, как и русское «жучок», имеет два значения, и оба к месту (на худой конец, оставались «тараканы»). Фильм можно толковать по желанию с самых разных позиций — от психоаналитической до политической. И здесь он неслучайно смыкается с еще одним недавним релизом: по сути, лента Фридкина оказывается развернутой экспликацией главной фразы из «Груза 200»: «Мухи у нас». Надо констатировать, у них там такие мухи, что Балабанову и не снилось.