Отрицательные отзывы о фильме «Фэй Грим»

Фэй Грим (Паркер Поузи), красивая и решительная, воспитывает сына-подростка в одиночестве: ее муж Генри Фул (Томас Джей Райан) много лет назад сбежал из страны в связи с какими-то криминальными делишками, а ее брат Саймон Грим (Джеймс Урбаньяк), бывший мусорщик, а ныне поэт и нобелевский лауреат, с тех самых пор отбывает тюремный срок. В один прекрасный день Фэй вызывают к директору: сын притащил в школу заморскую игрушку — ящичек, в котором, если покрутить ручку, можно наблюдать крайне сомнительное слайд-шоу (мальчик сообщает, что похабный сувенир обнаружился в почтовом ящике). А вернувшись домой, Фэй сталкивается с двумя мужчинами в костюмах. Тот, что постарше (Джефф Голдблум), печально осведомляется: «Фамилия Кончаловский вам о чем-нибудь говорит?»

Нет, не говорит. Костюмы оказываются агентами ЦРУ. Беглый муж, крайне убедительно производивший впечатление амбициозного бродяги, оказывается крупным шпионом, след которого тянется по всему миру, от Афганистана до Южной Америки. Полдюжины мелко исписанных толстых тетрадей, забытых Генри Фулом в спешке, оказываются не возмутительной графоманией (как единогласно было принято считать), а роковыми свидетельствами, за которыми охотятся агенты решительно всех разведок мира. Ящичек с ручкой оказывается ключом к тайне. Наконец, про человека с фамилией Кончаловский и сами цээрушники ничего толком не знают, кроме того что его зовут Биби.

«Фэй Грим», как и пресловутый порнографический артефакт, который в фильме с неподражаемыми лицами изучают последовательно пастор, раввин и мулла, в огромной степени зависит от угла зрения. Один видит оргию, другой — надпись, на фоне которой она происходит. Теоретически эту картину, вероятно, можно посмотреть как шпионский триллер, — поскольку там есть погони, взрывы, явки, пароли, Париж и Стамбул, — недоумевая, зачем столько всего наворочено. Или можно весь фильм просмеяться, а соседи, вполне вероятно, будут невозмутимо хмуриться.

Хэл Хартли, жердь с детским лицом, чуть раньше Тарантино понял, что самое интересное в американской закусочной — это Годар, и принялся снимать чарующие, престранные фильмы о мелких криминалах с открытыми финалами и скрытыми цитатами, пригородные комедии, в которых нарочитые несовершенства драматургии скрадывались совершенством формы. В последние годы Хартли стало тесновато на Лонг-Айленде — в «Книге жизни» речь шла ни много ни мало о втором пришествии, в «Нет такого зверя» с Сарой Полли дружил довольно дурацкий монстр из Исландии. «Фэй Грим», нежданное продолжение десятилетней давности «Генри Фула», вроде бы особенно выпукло иллюстрирует эту огорчившую многих глобализацию: сказка про дружбу двух лузеров обернулась каким-то недоделанным Джоном Ле Карре. Но это, еще раз, как посмотреть. На манекен шпионского фильма Хартли надевает свои фирменные шмотки — элегантный плащик Фэй, саймоновскую униформу мусорщика, мешковатый костюм Генри и, конечно, платьица Биби Кончаловский, стюардессы, попавшей в дурную историю, — ее играет любимая актриса режиссера — Элина Левензон, фантастическая румынка, ради которой он из фильма в фильм ведет образ дурынды с чудовищным акцентом.

На это можно даже не обратить внимания, но вся картина снята чуть наклоненной камерой — прием, использовавшийся в классическом кинематографе в микроскопических дозах, но теряющий всякий смысл, если эксплуатировать его с первых же кадров. В этих неправильных, абсурдных градусах — суть метода Хартли, который так же работает и со словом, и с актерами: легкое, едва заметное, но всегда присутствующее отклонение от нормы. Поставь камеру прямо — и мы будем гадать, каким это образом интерконтинентальный квест с Джеффом Голдблумом собрал в американских кинотеатрах 120, что ли, тысяч долларов (покрывшие, вероятно, расходы на кофе для съемочной группы). Наклони посильнее — получится «Розовая пантера». «Фэй Грим» — не во всем, возможно, удавшаяся, но благородная, красивая и, в сущности, печальная попытка отстоять свое право на этот ненужный наклон, остаться Генри Фулом — в мире, где углы становятся все более прямыми и для Генри, как оказывается в итоге, места уже давно нет.